Спустя три долгих года Netflix выпустил второй сезон «Игры в кальмара» — сериала, который в 2021-м побил все рекорды платформы, заняв первое место по просмотрам в 90 странах. Тогда южнокорейское выживалити попало в нерв ковидного времени, когда люди оказались заперты в четырех стенах и пострадали от новой волны безработицы. Удается ли сериалу говорить со зрителями на одном языке и сегодня, размышляет Валерия Куприна.
Экранное время совпадает с реальным: после игр, показанных в первом сезоне, прошло три года. Сон Ки Хун (Ли Джон Джэ) всё-таки не сел в самолет до Лос-Анджелеса — победа не принесла счастья (хотя, казалось бы, капитализм только и твердит, что оно в деньгах). Счастливчик вернулся в Сеул, чтобы отомстить. Выплатив бывшему кредитору все долги, Ки Хун нанимает его для сбора команды по поиску Вербовщика (Кон Ю), который может промышлять игрой в ддакджи на любой платформе столичного метро. Призовые 45,6 миллиардов вон, изначально необходимые для оплаты лечения больной диабетом матери и налаживания отношений с дочерью, идут на содержание ганпхэ (мафии) и выкуп лав-отеля. Там Ки Хун живет на манер другого популярного корейского затворника О Дэ Су, скрываясь от потенциальных преследователей и организуя стрельбище для скупленного на черном рынке оружия. Если первый сезон выступал самостоятельным произведением (выпуск продолжения анонсировали спустя два месяца после премьеры, а Хван Дон Хёк в интервью признавался, что согласился на новые съемки ради гонораров), то второй очевидно уступает ему в автономности. Впрочем, назвать его вторичным всё же нельзя. В 2021 году «Игру в кальмара» полюбили не только за кровавый и изощренный энтертеймент, мастерское освещение остросоциальных тем и обилие насилия (его в корейском кино мы видели давно и много). Шоу попало в нерв времени, репрезентируя всеобщую усталость от пандемии, локдауна и постоянно сменяющих друг друга волн безработицы.
Именно в способности улавливать изменения реального мира и фиксировать их во внутрикадровом, напрочь искусственном пространстве заключается не столь громкий, но всё же успех второго сезона. За последние три года вопросы социального характера, разросшиеся до масштаба межнациональных и общечеловеческих кризисов, померкли на фоне глобальных катастроф. Мир куда сильнее погряз в насилии и жестокости, а «Игра в кальмара» очень точно отобразила это на экране. Отсутствие руководств к действию и подвешенная в неизвестности развязка как будто предоставляют Ки Хуну — и миру — шанс заново обрести право твердо стоять на обеих ногах.