Неделя не задалась с понедельника: Царевич приперся пьяным, объевшимся чеснока и лука — как такого жрать? Пришлось в самом деле баньку топить и спать укладывать. Этот паразит сутки дрых на ее печи. Храпел так, что чуть крышу не снесло. Пару раз упал, пришлось его, окаянного, на лавку затягивать.
А теперь, проснувшись, еще завтракать потребовал, потому что у этого бездельника, видите ли, изжога началась. Извела на него яйца, выменянные у сельчан для воскресного салата хранцузского. Придется Горынычу без салата обойтись... Но зато бульончик наваристый получится из добра-молодца.
Бабка злобно поморщилась, принюхиваясь к перегару, шедшему от Царевича, спросила:
— А ты чаво на болота-то поперся? Чай, прынцесс тут отродясь не было, все в городе давно.
Царевич печально икнул, потянулся за сухариком.
— Несчастный я человек. На погибель к тебе пришел. Думал, в болотах утону... Да и тут неудача... Жив остался.
"Ага, сестрица Кикимора, значится, тобой побрезговала", - усмехнулась про себя старуха, да стала дальше слушать стенания Царевича как из дружины поперли, как отец-батюшка в наследстве отказал, да велел на ратные подвиги сбираться, славу в бою добывать, а дурь из башки - наоборот, выбирать. Хмыкнула, выбросила за окно скорлупки - деревенские куры сказывают, что цветам больно хорошее удобрение от энтих скорлуп. Может, свезет весной, да зацветут под окном пышноликие розы.
— Слово батюшки - закон так-то... И чаво ж ты несчастненький-то? Деньги подорожные проиграл? Али девку какую полюбил, а она пацифистка?
Царевич отмахнулся:
—Да при чем тут это-то? Нет житья мне на этом свете...
—А на том, думаешь, легче будет? Али там знакомых много? — бабка присела напротив, подперла кулаком голову.
Царевич снова вздохнул:
—Там битвы ратные можно затеять со злом вселенским! — парень мечтательно прикрыл глаза. — Кащея покрошить, Горыныча изрубить... Чтоб не тратили на них больше богатыри силушку богатырскую.
Бабка покосилась на него с опаской:
—Да кто ж тебя с оружьем-то на Тот свет пустит? — а сама на его меч взглянула — не Кладенец ли часом. Выдохнула с облегчением, вроде нет, не похож.
А Царевич приободрился:
—Так я ж богатырь! Мне по наследству дед мой передал, а ему — его дед, прадед мой, значится, — нычки, где оружие они попрятали на том свете! Во снах приходили, докладывали! — парень прищурился и принялся пальцы загибать: — у Гнилого болота, под корявым пнем, у Баюн-горы, за шлагбаумом, за Косой речкой, в сторожке Слепого Ворона...
Он все перечислял и перечислял, а бабка смотрела на него с жалостью, морщилась, прикидывала, что да как. Жаль, за покойничками не доглядела-то. Ну да ладно, найдет еще, разъяснит, для чего им полномочия связываться с живой родней даны. Отловит, проведет работку, значится, куда им с Того света-то деваться...
—Бабуль, а у тебя яичница моя не подгорит? — Царевич сглотнул, голодно посмотрел на печку.
Старуха глянула на него, будто рублем одарила, тяжело поднялась. Подумав, отставила в сторону банку с дурман-травой, отодвинула приправку из сухих поганок. Вздохнула печально.
—На, ешь, мил человек, да домой сбирайся! — велела, поставив на стол горячую сковороду да краюху хлеба.
Царевич, кивнул, отломил краюху хлеба, со смаком откусил. Бабка вздохнула, посмотрела с тоской за окно, мысленно записывая должок Кощеюшке. Но оно и к лучшему, что не поторопилась, разобралась, что за человек к ней на болотный огонек пожаловал. Незачем Кощею такой беспокойный подопечный, да еще и на веки вечные. Шуму наделает, остальных покойничков перебаламутит, в депрессию вгонит.
Не, не надобно такого добра. Да и ужинать таким – одно несварение получить, от изжоги до самой весенней Мокоши мучиться.
— Ступай-ступай, — мягко выпроваживала бабка доброго молодца.
Тот позавтракал, подхватил свой меч да и поплелся понуро в сторону деревни. Яга смотрела на него с крыльца Избушки на курьих ножках, прикидывая, что зря все-таки дурман-травы ему не подсыпала — не ровен час, дорогу запомнит, да и станет к ней захаживать, нечисть распугивать своими страданиями. Даже руку подняла, чтоб окликнуть, да кваса заговоренного на дорожку предложить.
— А и ладно, — отмахнулась. — коли еще раз пожалует, тогда и отравлю, дурное дело – не хитрое.
Не задалась неделя. Может, сглазил кто?
Евгения Кретова "Случай на Гнилом болоте" из сборника "В шаге от Рая"
Подписывайтесь на канал, здесь мы говорим о книгах и не только.