Сынок Алеша сонно почмокивая губами, смотрел, должно быть, уже десятый сон, но его мама, несмотря на то, что настенные часы показывали уже третий час ночи, все сидела за столом, склонившись над толстой тетрадью и хмуря тонко выщипанные брови, водила по строчкам шариковой ручкой, то и дело тянулась к калькулятору и затем, хмурясь пуще прежнего, дописывала то одно, то другое на клетчатые листочки, делала заметки, пробовала менять цифры так и эдак…
Но, как ни старалась Люба, а не выходило никак выправить семейный бюджет так, чтобы и за коммуналку не задолжать в этом месяце, и чтобы купить все самое нужное, а еще ведь, между прочим, на пенсию выходила нянечка из детского садика, куда ходил четырехлетний Алеша и ей, добросердечной труженице, конечно же, хотелось сделать по этому поводу какой-нибудь подарочек! Впрочем, тяжело вздохнула Люба, глядя на последние - итоговые цифры - тут уже выходило не до подарочка - тут бы хватило за свет заплатить!
— Как же я устала, — тихонько сказала женщина и наконец, закрыв тетрадь, убрала ее с ручкой и калькулятором в ящик письменного стола, закрыла его и поднялась, хрустнув поясницей.
Скажите, пожалуйста, а разве вообще должно так ее ломить, если тебе всего-то тридцать годиков?! Впрочем, еще сильнее у Любы в последнее время болела голова.
— Вот вам рецепт, — сказал доктор, к которому она пришла на прием в поликлинику, — но, конечно, важно разобраться с первопричиной, так сказать, — добавил он, — так что, давайте - уберите из своей жизни сильные стрессы и я бы еще посоветовал вам съездить на море…
— А можно что-нибудь другое выписать мне? — криво усмехнувшись, сказала тогда Люба, — чтобы от стрессов всех и поездку на море заменить?
— Давайте без шуток, хорошо? — он глянул на нее строго поверх очков.
И вообще-то, если бы Любе, волею какого-то фантастического случая, пришлось бы дать самый честный в жизни ответ и было бы поставлено условие ей, что в случае неправильного или хоть чуть лукавого ответа она превратиться, допустим, в песчинку, то она бы, отвечая честно, ни за что бы не смогла сказать, что она, мол, недовольна своей жизнью, что ей чего-то в ней не хватает! Нет, все было нормально, как нужно и как мечталось когда-то…
Люба была коренной горожанкой и выросла в самой обыкновенной, так сказать, семье - ее мама всю жизнь проработала учительницей младших классов, а отец был ценным специалистом на заводе, где делали холодильники. Еще у нее были дедушка с бабушкой со стороны мамы, а также бабушка со стороны отца. Первых она все детство безумно обожала за то, что они каждое лето приглашали ее к себе погостить на дачу, а бабушку вторую - она тоже очень любила, но еще немножко побаивалась. Нет, она Любочку маленькую не обижала и даже угощала самыми вкусными на свете пирожками с рыбой и рисом, крохотными, на один укус! Но еще эта вторая бабушка, носившая необычное и красивое имя Клементина, была очень строга и годами пыталась воспитать из Любы, как она сама говорила - «аристократку».
— Не хочу, чтоб порода наша пропала! — говорила Клементина и грозила кому-то неведомому своей тростью с резной ручкой в виде головы пуделя.
Никто с бабушкой Клементиной не смел спорить - себе бы дороже было, она бы по гроб жизни едко припоминала потом! И только отец Любы осмеливался вступать с нею, так сказать, в словесные дуэли.
— Какая порода, мам? — мог, например, сказать он, — может, хватит уже кичиться тем, что кто-то из наших предков в дворянском доме прислугой был?
— Не прислугой, а горничной, — поджав губы, всегда готова была вступиться за дальних предков Клементина, — и не служила, а проживала там!
И если поблизости оказывался кто-то еще, то он, хочешь не хочешь, а должен был выслушать вновь тот самый рассказ о великой, но трагической любви молодого графа и прелестной девицы по имени Аглая, которые, увы, не могли быть вместе, ввиду того, что графа его родители женить уже успели на богатой купчихе, которую он терпеть не мог, но взял в жены, чтобы спасти разорившийся свой род! Далее в рассказе фигурировали внебрачные дети Аглаи от графа, которых хотела со свету сжить эта самая купчиха, еще в рассказ обязательно добавлялась щепотка мистики и про всякие там знаки судьбы и предназначение и наконец, бабушка Клементина заканчивала свою речь тем, что повторяла, что она, мол, свою семью уважает и не хочет, чтобы графское наследие пропало пропадом, а значит, нужно давать молодому поколению соответствующее воспитание!
И честно говоря, если бы бабушке Клементине дали волю, то Люба поступила бы после школы на переводчика с французского или немецкого языка, а может быть - занялась бы антиквариатом… Ну, в крайнем случае - стала бы поэтессой! Но у родителей Любы на нее были совсем другие планы и в итоге Люба стала швеей.
— Какой кошмар! — воскликнула тогда Клементина и плюхнувшись в плетеное кресло, стоявшее на ее балкончике, заставленном цветочными горшками, — какой позор!
— Да ладно тебе, мам, — обратился к ней сын, — нормальная профессия. На кусок хлеба себе всегда заработает!
— Моя девочка достойна большего, — фыркнула Клементина, с щелчком раскрыла веер и хотя сегодня было свежо и ветрено - принялась яростно обмахиваться, — она могла бы…
— Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь, — отмахнулся от нее устало отец Любы, — могла бы получить изящную профессию, а потом найти себе подходящую партию! А еще лучше, — добавил он и глаза его озорно блеснули, — прожить жизнь, полную увлекательных приключений, как твоя бабушка Светлана, авантюристка и танцовщица! Ага? Но, знаешь, что я думаю, мам… Ладно, за Свету извини и не обижайся, пожалуйста! Но, пойми, я, моя жена, да и ты тоже, я уверен… В общем, все мы хотим, чтобы Люба просто прожила хорошую жизнь, верно? И думаю, у нее это получится. Вот, погоди, ты еще на ее свадьбе погуляешь!
Но Клементина все равно обиделась. Настолько, что в этот раз они ушли из ее большой трехкомнатной квартиры с высоченными потолками даже без традиционного чаепития из «парадного» чайного сервиза с пастушками эпохи Барокко.
— Пап, а кто такая бабушка Светлана? — спросила любопытная семнадцатилетняя Люба, — и почему я о ней никогда раньше не слышала? Получается, она мне приходится прапрапра…
— Да так, семейные замшелые байки, — усмехнулся отец, — забудь, тебя это все равно не касается! И раз уж мы ушли без чаю… Может, в чебуречную завернем, а?
Света с радостью закивала — чебуреки, пончики, беляши и прочее все такое жареное в тесте она просто обожала! И очень была благодарна отцу, который ее при случае этим подкармливал и всегда готов был выгородить перед мамой, которая, вообще-то, считала, что ее дочке, чтобы самой не превратиться в огромную пышку, нужно поменьше есть мучного… А что до разговора про таинственную Светлану… То этот разговор вообще вылетел у Любы из головы в итоге - не до того было, ее унесла, понесла и закружила молодая жизнь!
Работу Люба нашла неплохую - трудилась в цехе, где шили школьную форму. Очень эта работа Любе нравилась и она, отшивая порой сотую юбчонку или пиджачок мальчишеский, воображала, как вот, какой-то ребенок станет носить ее руками созданную одежку, да будет приносить домой пятерки… Потом Люба шила куртки демисезонные, потом - платья, в общем - за пару лет уже научилась работать со многим!
А потом случилось это - в жизнь Любы пришла первая любовь! То есть, вообще-то, романтические увлечения у нее случались и раньше, но никогда до сих пор они не принимали настолько, так сказать, серьезной формы.
Они со Степаном познакомились банально - просто автобус, на котором Люба ехала в швейный цех сломался по дороге, а когда она выскочила на тротуар и принялась суетиться, выглядывая, ну, где же там следующий транспорт, то ее вдруг окликнули.
— Девушка! Подвезти? — улыбался ей водила огромной фуры.
И вообще-то, Люба хорошо понимала, какая эта сомнительная идея - ездить с незнакомцами, но в то утро ей страшно было нужно вовремя попасть на работу, потому что аж две ее коллеги не выходили на смену по семейным обстоятельствам, а отшить партию одежды нужно было строго в срок! И поэтому она, пискнув «спасибо!», забралась бесстрашно в кабину и поехала! И доехала. А водила, представившийся Степаном, во-первых, попросил ее телефончик, а во-вторых, посоветовал впредь не быть такой легковерной - ведь разные люди встречаются!
Люба номер телефона дала и за совет поблагодарила. А потом… Они поженились всего через три месяца после знакомства.
И уже позже, оглядываясь назад, Люба не раз подозревала, что это было не иначе как волею самой Судьбы! Потому что, не появись у нее мужа любимого, то она не представляла, как бы пережила ту трагедию, что обрушилась на нее вскоре, а именно - гибель родных.
Мать и отец, бабушка и дедушка со стороны матери - все покинули этот мир в результате нелепой автокатастрофы. Бабушка Клементина после этого попала в больницу с инсультом, а едва оправившись от него - продала свою шикарную трешку и перебралась в дом престарелых, причем, это было хорошее, можно сказать даже - элитное заведение.
— Я свое уже в обществе пожила, — сказала Клементина внучке, — теперь я хочу покоя и изоляции! И насчет квартиры не обижайся, — прибавила она как всегда в прямолинейной своей манере, — ты замужняя женщина теперь! Обойдешься. И кроме того, у тебя от родителей жилье осталось.
Да, это было так - от них Люба унаследовала двушку на окраине. И вообще-то, Люба отчасти могла понять Клементину… Но все-таки было чуточку обидно! Она-то рассчитывала, что однажды шикарную трешку в центре унаследует она - внучка Клементины или может, капризная бабушка укажет в завещании своих правнуков, то есть детей Любы? Но, вышло так - продала, раздала на какую-то там благотворительность, да на годы вперед - оплатила этот дом престарелых.
Степан, естественно, всячески поддерживал свою вторую половинку после тяжелой утраты. Но потом… Не то, что время лечило, но жизнь, она мчалась, летела вперед! И вот уже Люба была беременна, потом родила сына и назвала его в честь своего дедушки…
По настоянию мужа Люба так и не вышла из декрета - переквалифицировалась, так сказать, в домохозяйку! И первое время, надо сказать, ее все устраивало. Ей было по вкусу хлопотать по дому, готовить мужу вкусную, полезную и разнообразную пищу, каждую свободную минутку посвящать сынишке. Но потом, года через два, в жизни молодой семьи начало кое-что меняться.
— Ты пил? — все чаще спрашивала Люба и подозрительно принюхивалась к вернувшемуся домой мужу, — ты меня с ума сведешь! — обычно затем восклицала Люба, — ты что, совсем? В конце рейса пить?! Не мог дождаться хотя бы, пока домой вернешься?!
Да, у Степана, в целом - как бы обыкновенного мужика и нормального мужа, обнаружился такой вот изъян - уже в самом конце рейса он порой позволял себе, как он сам выражался - «расслабиться» немного. И затем веселый и навеселе, с карманами, полными денег, он возвращался домой!
— Не ругайся, жена, — обыкновенно усмехался он, а потом ловил в охапку брезгливо отбивающуюся от него Любу, — я же тебя люблю! Я же жив-здоров и машина цела, ну, чего ты ворчишь-то?!
Люба просила. Люба говорила, что добром это не кончится. Люба взывала к совести. Но Степан был уверен - он свою меру знает и все, все будет хорошо! Но он ошибался…
И в какой-то момент стало ясно, что его привычка к напиткам покрепче начала менять его характер. И больше всего, между прочим, Любу тревожило даже не то, что он становился более хмурым и раздражительным, а то, что зарплаты, которой ранее на все хватало, вдруг перестало хватать вообще на самый минимум!
— А где деньги? — спрашивала она у мужа, когда он возвращался из рейса.
— А ты деньги мне переведешь? — спрашивала она у мужа, когда он был далеко.
— Степа, мне нужны деньги! — могла сказать Люба уже практически каждый день.
Сперва Степан отшучивался, мол, он всего лишь кормилец и добытчик для своей семьи, но отнюдь не раб, обязанный отдавать каждую копейку и отчитываться за каждый рубль! Еще он пытался оправдываться - мол, в этот раз троюродный брат попросил на починку авто, потом надо было знакомому мастеру из автосервиса что-то на День рождения подарить, а еще хотелось купить себе новую удочку и кроме того, еще надо было помочь родителям… А потом Степан стал говорить уже прямо.
— Я деньги зарабатываю и выделяю на дом нормально! — бурчал он, — мало? Ну, так иди работай!
Совет и посыл как бы был дельным… Но Люба как-то уже настолько привыкла к жизни в роли домохозяйки, что ей трудно было вообразить, что она снова будет работать! И кроме того, если я, думала Люба, выйду сейчас на работу, значит, я как бы признаю, что он, мой муж, выиграл и что я согласна мириться с тем, что он как попало относится к своей семье! Поэтому Люба и продолжала сидеть дома. Хитро выдумывала, как выкрутиться на те деньги, что все-таки удавалось «вырвать» у мужа. И надеялась, что однажды Степан образумится и все станет так, как прежде! Потому что, а разве может быть иначе? У него ведь сын есть! Жена! Должна же у человека, в конце-концов, проснуться уже совесть?!
Правда, в последние пару месяцев надежда у Любы на это стала иссякать. И наконец, вот сейчас, подсчитывая куцые остатки семейного бюджета, она приняла решение - надо срочно выходить на работу! И она поставит мужа перед фактом, что ее такое вот положение вещей в корне и в принципе больше не устраивает, как только он вернется домой! А ожидала Люба его возвращения где-то через неделю.
Но неожиданно Степан появился на пороге своей квартиры вечером, а точнее говоря - буквально в ночь, как раз ту, когда Люба гадала-размышляла - как бы выровнять семейный бюджет. И хотя Люба была сейчас сонной, разбитой и усталой донельзя, она по выражению лица мужа поняла - у него что-то случилось… И это «что-то» посерьезнее будет того, что он мог бы снова напиться или зарплату куда-то почти всю девать!
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.