Женили Ваню в 14 лет, для деревни дело обычное – в дом нужна работница, вот и сосватали за него родители восемнадцатилетнюю девушку из какой-то дальней деревни. И решали и выбирали без него, и досталась Ивану Марья, как нежданный подарок, высокая, статная сильная и красивая. Ну а дома как был хозяином отец, так и остался.
Но вскоре случилась беда, неведомая болезнь, в одночасье выкосившая полдеревни, забрала в могилу и мать и отца. Остались молодые в доме полными хозяевами, да только радости им в этом было мало, все тяготы деревенской жизни скопом навалились на двоих без малого детей.
Тут ещё у Ванюши проблема – не больно то слушается его молодая жена. А ведь он всё-таки – Глава, хозяин. Хоть и годами меньше. А как такой приказывать?
Раз только и пригрозил, что вожжами за дерзость выпорет, от собственной робости и пригрозил, а Марья взглянула на него, то ли гневно, то ли изумлённо, но ничего не ответила, даже будто послушнее стала.
Жали они как-то рожь на своей полоске. Смотрела Марья на своего мужа, смотрела, морщилась, а потом и говорит ему:
- Тебе не снопы таскать, а только перевязывать! Вяжи, давай, а я таскать буду!
От обиды у Вани аж горло перехватило.
- Да ты! Я в семье муж. Мне и решать, кому что делать! Мало тебя драли?!
- Может и драли, да не ты! Иди, вяжи, а то до ночи провозимся!
Ваня бросился на жену, силясь повалить, да та его легко так в сторону откинула и сама к нему шагнула. Стиснула его руками, стараясь повалить. Тут Ваню и обожгло изнутри, как огнём, женат то он был, но про ласку женскую и не думал, мал ещё, никогда к груди девичьей не прижимался, а тут…
Пытается устоять, даже сам валит Марью, а она как будто подалась назад немного, на бок свалилась и Ваню за собой потянула. Он меньше, легче, перевернулась она и уже на нём лежит глаза в глаза смотрит. Бьётся Ваня под ней пойманной рыбкой, а жена его молодая только смеётся, заливается:
- Тебе только подо мной и лежать, да помалкивать!
Руки его своими прижала – не вырваться, села на грудь. Поддёрнула юбку повыше и голову мужу накрыла. Лежит он в жаркой душной темнице, стиснутый девичьими коленями, грудь задом жены, как холмом придавлена. Вдруг почувствовал – свободна одна рука, замолотил ей вокруг себя, да что толку? Вскоре схватили её, с другой рукой свели и стали верёвкой скручивать…
Встала Марья – лежит перед ней Ванюшка, весь взъерошенный, руки связаны, лицо огнём полыхает.
- Вожжами меня хотел? Ну, я тебя вожжами не буду, недосуг лошадь рассёдлывать, а вот хворостины отведаешь!
Отошла Марья, прут подходящий найти, Ваня вскочить попытался, но не рассчитал, запнулся и снова свалился на жнивьё. Помогла Марья ему встать.
- Тебя как стоя выпороть или лежать будешь?
- Да я! – и запнулся Ваня.
- Значит, стоя потерпишь!
Распустила Марья на нем пояс, сдёрнула штаны и розгой припечатала его зад. Ваня взвыл, рванулся и стреноженный штанами упал на карачки. Марья тут же зажала его голову между ног, и получил Иван по полной…
Возвращались домой в сумерках, Марья на подводе сидела, лошадью правила, а Иван рядом шёл слёзы глотая, да морщась, когда штаны холщовые о зад выпоротый тёрлись…
