Душно. Как всегда в бухгалтерии в конце месяца. Горы отчётов, цифры пляшут перед глазами, и кофе уже не помогает. Я сидела допоздна, как обычно. Коллеги разбрелись по домам еще часа два назад, а у меня конь не валялся – годовой отчёт висел дамокловым мечом над моей бедной головой.
Свет горел только над моим столом, остальная часть кабинета тонула в полумраке. Слышно было только тихое гудение системного блока моего компьютера. Я вбивала последние данные, уставившись в экран, как вдруг почувствовала холодок по коже. Списала на усталость, приоткрыла окно – на улице ноябрь, продует мигом.
И тут началось.
Сначала я услышала шелест. Как будто кто-то перебирает бумаги. Я подняла голову. Никого. Только мои стопки отчетов и папок на столе. Ветер не мог – окно я открыла совсем чуть-чуть, да и шелест был какой-то… локальный, что ли. Словно источник звука был где-то рядом.
Пожала плечами, вернулась к работе. Но через пару минут шелест повторился. Теперь уже явственнее, ближе. Я огляделась. И увидела.
На соседнем столе, за которым обычно сидела Ирина Петровна, лежала стопка ее отчетов. Она уже как неделю в отпуске, в Турцию укатила. И вот верхний лист в этой стопке… медленно пополз. Словно его кто-то невидимый тянул за край.
У меня волосы на затылке зашевелились. Я моргнула. Лист замер. Я снова моргнула – он опять начал двигаться, медленно сползая с общей пачки. Сердце заколотилось, как испуганная птица. Я не могла оторвать взгляд от этого листа.
В какой-то момент он соскользнул с края стола и плавно опустился на пол. Причем упал не как обычно падает лист – хаотично скомкавшись, а как будто его аккуратно кто-то положил. Ровненько так, угол к углу.
Я сидела, как парализованная. Не могла ни крикнуть, ни пошевелиться. В горле пересохло. В голове крутилась только одна мысль: "Что за чертовщина?"
Потом я заметила еще одну странность. На моем столе стоял стакан с недопитым чаем. Теплым чаем. Хотя я пила его часа три назад. И сейчас от него шел легкий парок. Словно его только что налили.
Я встала и медленно подошла к стакану. Потрогала его – действительно теплый. Но как? В кабинете было прохладно, даже чуть зябко. Чай должен был давно остыть.
Меня пробрала дрожь. Не от холода – от непонятного, липкого страха. Я посмотрела на упавший лист. Решила, что надо просто уйти. Собрать вещи и бежать отсюда подальше.
Нагнулась за сумкой, которая стояла под столом. И тут услышала тихий вздох. Где-то рядом. Словно кто-то стоял за моей спиной.
Я резко обернулась. Никого. Только пустые столы и ряды стеллажей с папками. Но ощущение чьего-то присутствия не покидало. Будто за мной кто-то наблюдает.
Я схватила сумку, выключила компьютер, накинула пальто и пулей вылетела из кабинета. Закрыла дверь на ключ, хотя обычно этого не делаю. И побежала по коридору к лестнице, не оглядываясь.
Всю дорогу до дома меня не покидало чувство тревоги. Я постоянно оборачивалась, мне казалось, что кто-то идет за мной.
Дома, под теплым одеялом, с кружкой горячего чая (настоящего, только что заваренного), я пыталась проанализировать произошедшее. Усталость, переутомление, богатое воображение. Все что угодно, только не то, что на самом деле происходило в бухгалтерии.
Утром, придя на работу, я первым делом зашла в кабинет. Лист отчета Ирины Петровны лежал на полу, как я и оставила. Чай в моем стакане был холодным. Как и положено чаю, простоявшему всю ночь.
Я подняла лист. Обычный отчет. Цифры, подписи. Ничего особенного. Но когда я отнесла его на стол к Ирине Петровне и стала класть на стопку, заметила, что верхний лист в стопке… отсутствует. И кажется, это как раз тот самый лист, что лежал на полу.
Не знаю, что это было. Какая-то игра моего уставшего разума? Или действительно что-то необъяснимое? С тех пор я стараюсь не задерживаться на работе допоздна. И всегда оставляю свет во всем кабинете, даже если ухожу последней. На всякий случай. Мало ли, кому еще могут понадобиться наши отчеты…