Настоящая зима в этом году пришла лишь во второй половине декабря: с неделю продержались морозы около минуса десяти градусов, подсыпало снежку, а на всех закрытых водоемах окреп лед. На Оке, правда, лед встал только вдоль берега, на «ершовых» местах, а на Москве-реке с ее быстрым течением и грязноватой водой, льда не было вовсе. Поэтому место открытия сезона зимней рыбалки нами определено однозначно - Желема: водоем, про который я уже много раз и рассказы писал, и ролики снимал. Не смотрели? Ну, как же так-то!?
За последние годы на Желеме развелся хищник – окунь и щука, все чаще в уловах оказывалась и плотва, а вот ротана и карася почти не осталось – их щука с окунем всегда выедают в первую очередь. В общем, рыбалка предстояла на разные снасти – и на жерлицы, и на мормышку.
К рыбалке мы были уже заранее готовы: все снасти давно пересмотрены, подлажены, заменена леска – все эти предварительные хлопоты приятны, с удовольствием по вечерам сидели, мормышки привязывали. А теперь – все, ожиданиям пришел конец, впереди рыбацкий праздник – перволедье!
Выехали из дома еще в сумерках, хотя нам и ехать-то всего минут пятнадцать. Хотелось побыстрее на лед, поставить жерлицы, успеть к утреннему жору щук, если он будет, конечно. Но, когда начали съезжать с дороги на поле – чуть не обомлели: свежий снег был плотно укатан, а впереди, на берегу пруда четко различалось мелькание света от фар автомобилей. Неужели поздно мы выехали, и самые хорошие места по краям ямы уже заняты?
- Да… - только и смог сказать отец, когда мы подъехали к берегу: вдоль пруда уже стояло штук десять автомобилей, и это только здесь, со стороны поля. На противоположном берегу, на плотине, их было не меньше, и опять же, по мелькающим фарам, было понятно, что к водоему со всех сторон, по всем полевым дорожкам спешат рыбаки.
Я только руками развел: что делать, да еще и в выходной день!
Перегрузили свои снасти из машины в волокуши и, проверив пешней прочность льда, вышли на пруд. А там – уже поля жерлиц, десятки и сотни штук! Суетятся рыбаки, спешат занять самые лучшие места, которые оказались в шаговой доступности, напротив от импровизированной стоянки автомобилей. Десятки человек сконцентрировались на небольшой площади, усердно долбят и бурят лед, заставляя его жерлицами. Да… Не ожидали мы такого…
- Давай пройдем метров триста, хотя бы, от них, в сторону маленькой плотины, - предложил я, - не хочется в толпе-то сидеть, и там тоже места хорошие. Ведь есть и тростник, и глубина в середине – найдем свою рыбу, а здесь – какая рыбалка... И плотвы там побольше.
Отец согласился. Пройдя с полкилометра, решили остановиться. Никого вокруг, все остались позади, хотя впереди, метрах в двухстах от нас, тоже вышли на лед рыбаки. А мы оказались как бы в середине водоема, кстати, в одном из самых живописных его мест.
Я быстро пробурил с десяток лунок и прошел по ним с эхолотом – честно говоря, я, за десятилетия рыбалки на этом пруду, хорошо изучил рельеф дна. Просто захотелось поточнее найти неширокое углубление на относительно ровном дне –старое русло реки Желемы, которое, даже спустя семьдесят лет после постройки плотины, не заилилось, не затянулось и отчетливо прослеживалось по всей длине пруда. Глубокая канава на ровном дне – где еще искать щук, как не здесь? А плотву и окуней вокруг нее: тут и трава, и тростники вдоль всего берега.
Первым делом я принялся ставить жерлицы, оснащая их карасиками. Отец тем временем настроил удочку с мормышкой и насадил мотыля – в его лунке эхолот показал скопление рыбы у дна. Не прошло и пары минут, как он вытащил окуня с ладонь – свистнул мне, показывая улов.
- Поздравляю с открытием! – крикнул ему я, продолжая оснащать жерлицы. Да, такие здесь окуни, граммов около ста - крупнее тоже есть, конечно, но клюют они реже и предпочитают маленькую блесенку, балансир или живца. К тому же, вдобавок, мало здесь крупной рыбы – сети то и дело народ ставит. Ну, ничего, всю выловить невозможно, уедем и мы не пустыми, это уж точно. Отец тем временем еще окунька поймал. А у меня – щелк! Сработала жерлица! Ого, аж сердце екнуло - чуть не в такт со взметнувшимся флажком. Правда, знаю я местного хищника – очень часто живца хватают совсем уж маленькие щурята, и тогда только успевай пустые «загары» считать. И окунь балуется, порой в одной и той же лунке каждые пять минут срабатывает, даже отмотает кто-то лески немного. Подсечешь – а там пусто.
Подхожу к жерлице, катушка уже сделала с десяток оборотов, потом приостановилась и, спустя секунд пять, снова закрутилась. Я подсек и тут же почувствовал, как заупиралась рыба. Приятная тяжесть, ворочается щука – но идет, идет… Около самого льда уперлась, не желая заходить в лунку, но вскоре сдалась, и вот уже показалась из воды острая щучья морда. Я тут же подхватил рыбу багориком и вытащил на лед. Есть, первый трофей сезона!
- Смотри, килограмма на полтора! – сказал я подошедшему отцу, - шесть штук только и успел поставить, а она уже схватила. Десяти минут не стояла жерлица.
- Ну, опустил ты ей карася под самый нос, она и взяла, - пояснил отец, - к тому же, только рассвело, а в это время, как ты и хотел, самый жор.
- Ну да, давай остальные жерлицы быстрее ставить!
Отец кивнул и понес щуку к волокушам. Я оснастил еще три жерлицы, кстати, всего у нас их двенадцать штук, и снова услышал щелчок – сработала самая первая из всех поставленных, закачался яркий флажок. Ну и ну! Я поспешил к жерлице, попутно отметив, что ее катушка, сделав пару оборотов, больше не вращается. Простоял рядом с полминуты - леска даже не шевелится, аккуратно потянул – никакого сопротивления. Выбрал всю леску – смотрю, карась на месте, даже и не поранен, бойкий такой живечик.
- Мимо, бросила! – сказал я отцу, - эх, а я уж думал, там еще такая же сидит, как и первая!
- Ишь, чего захотел, - усмехнулся он и махнул рукой в сторону рыбаков, - вон, где щуки-то!
Я обернулся и увидел, как сразу двое бегут к жерлицам – далековато мы ушли, не видно, когда у них флажки «зажигаются» и что там попадается. Смотрю – еще один побежал. И чего они бегают-то? Если уж взяла щука, все равно спешить не надо, и пешком успеешь вполне, не сто же метров между жерлицами!
- Во, какие там все азартные! – снова усмехнулся отец, - ты поставил все снасти?
- Да, все. Пойду на мормышку ловить.
Я сел на одну из тех лунок, которые пробурил поближе к берегу. Глубины – метра полтора, не больше. На дне – трава. Кстати, когда на Желеме было много ротана, в этих местах он и концентрировался, и рыбаки, если не ленились отойти от машин метров на шестьсот – семьсот, ловили его по пять-семь килограммов за рыбалку. Иногда попадались ротаны-гиганты, весом по четыреста-пятьсот граммов: их часто ловили на те же жерлицы или на мелкие блесны. Летом ротан хорошо брал на отводной поводок. Но царствование ротана продолжалось недолго, лет пять всего - щука и окунь быстро установили в водоеме свои порядки…
Смотрю, шевельнулся аккуратно сторожок, потом чуть «тюкнул» вниз и вдруг резко выпрямился – я подсек и почувствовал, как заупиралась рыбка. Подвожу к лунке - сопротивление все сильнее, аккуратно пытаюсь завести рыбу в лунку и вижу, что мормышку взяла крупная плотва. Изгибается в воде, упирается, и вдруг, в какой-то момент, я четко различил, что крючок зацепился за самый край губы, еле держится. Плотва дернулась чуть посильнее и сошла - только мелькнул в глубине ее серебристый бок.
- Представляешь, плотва большая сошла, я даже и не думал, что здесь такие водятся, - крикнул я отцу, - граммов на триста, или даже больше… Так жаль!
- Ого! – отозвался он, - наверное, мормышка маловата. Лови еще, может, она и не одна там была. А я больше ничего не поймал, и поклевок-то нет - отошли, наверное, окуни… О, смотри, смотри!
Я повернул голову и увидел «горящий» флажок – прозевал, стало быть, поклевку. Вскочил с ящика, заспешил к жерлице. Однако, катушка не вращается и леска под ней как бы изогнута - нет совсем натяжения. Я постоял-постоял секунд десять и аккуратно потянул – пусто! Снова холостая поклевка, вот незадача. И живец опять на месте, бегает, как ни в чем не бывало.
- Пусто? – спросил отец.
- Да, снова мимо. Кто-то балуется…
Отец сменил уже три лунки и все бестолку – не выдает себя рыба.
Я вернулся к «плотвиной» лунке, посидел минут пять – тоже нет поклевок. Пошел на самые мелкие, поближе к тростникам. Проверил одну, вторую, а на третьей при опускании мормышки прямо рукой почувствовал удар по ней, сторожок резко загнуло, и на крючке заходила крупная рыба. Я, честно говоря, не ожидал такого, толком и не подсек даже… Единственное, что успел, так это нажать на курок катушки и позволить забрать рыбе с метр лески, сохраняя ее натяг. Где там, рывки настолько сильные, что я понял – с леской 0.1 эту рыбу мне не одолеть… Явно, это крупная щука схватила мормышку «на падении» и, на удивление, не откусила - а теперь мечется, как торпеда. Я попытался еще спустить лески, но рыба вдруг дернула так сильно, что раздался противный щелчок, и леска лопнула. Эх… Унесла, вдобавок, мормышку за сто рублей, такой хороший был «гвоздекубик»…
Отец все это время наблюдал за моей суетой:
- Сошла, что ли, опять?
- Какое сошла, оторвала мормышку! – ответил я, раздосадованный такими неудачами, - щука взяла и оборвала!
- Ну и ну, - протянул он, - не откусила, а, именно, оборвала?
- Да, большая была, килограмма на два, и зачем ей понадобилось хватать мормышку? Лучше бы уж и не клевала! Вон, живцы стоят, иди, их хватай…
Я привязал новую мормышку и вернулся на ту же лунку. Минут пять просидел, наконец, увидел слабый нажим сторожка, подсек и вытащил плотвичку в ладонь. И, прямо следом за ней, секунд через двадцать, еще одну, такую же размером.
- Во, это наша рыбка, иди сюда, здесь плотва! – позвал я отца. Повернул голову в его сторону, а он, оказывается, стоит около сработавшей жерлицы.
- Что-то опять не мотает! – отозвался он. Потом нагнулся, вытянул леску и развел руками: ожидаемо, пусто. Четвертая уже поклевка за утренний час, а щука поймана всего одна, правда, хорошая. Лежит на льду около санок, иногда подпрыгивает, вывалялась вся в снегу, как в муке.
Я поймал третью плотву, потом окуня граммов на сто пятьдесят – наверное, это самая крупная рыба из всех, которых мы поймали сегодня на мормышку. Очень красивый здесь окунь – тело с коричнево-зеленоватым отливом, а плавники – яркие, оранжево-красные. Вот таких бы почаще вытаскивать!
Однако, клев прекратился. Я снова принялся ходить по лункам, садился и на полуметровую глубину, и на три метра – несмотря на то, что эхолот почти везде показывал наличие рыбы, хватать мотыля она не желала. И отец загрустил, начал пробовать ловить окуня на «балду», на микро-балансир, но - все впустую.
Неожиданно, с интервалом буквально в несколько секунд, сработали сразу две жерлицы, стоявшие метрах в двадцати друг от друга.
- О, давай соревноваться, у кого щука крупнее попадется! – крикнул я отцу. Каждый из нас пошел к ближайшей сработавшей жерлице. У меня – катушка не крутится, леска не разматывается: картина, в общем, повторяется. Вытаскиваю – пусто, быстро опустил живца под лед и пошел к отцу. А он присел около лунки, не спешит. Вдруг, смотрю – подсек, быстро начал перебирать руками, и на снег вылетел щуренок граммов на сто!
- Вот незадача, такие и «зажигают» нам жерлицы! – он нагнулся к рыбке, - смотри, даже и не зацепился!
И, правда, щуренок крепко держал карасика в пасти, даже не касаясь тройника! Вот жадина!
Отец аккуратно освободил живца, выпустил щуренка, и переставил жерлицу на ту лунку, из которой ловил окуней.
Я вернулся к своим лункам, все надеясь на поимку крупной плотвы, ведь убежала же одна у меня с утра, значит, крутится она у травы. Лишь бы клевать начала.
Минут через десять слышу чьи-то приближающиеся шаги. Оборачиваюсь, вижу – идут в нашу сторону два рыбака, идут как раз от той компании, которая весь лед напротив машин жерлицами уставила и по-прежнему продолжает к ним регулярно бегать. Интересно, какие у них там дела?
Мужики подошли, поздоровались, спросили, что ловится. Говорят, там тоже с утра иногда клевали плотвички «с ладонь» и такие же окуньки. На мой вопрос, результативна ли ловля на жерлицы, засмеялись и махнули рукой – оказывается, сплошь холостые «загары», народ уже устал от бесполезной беготни. Однако, кое-кто все же поймал по щуке от килограмма и до двух. Но небольшие щуки, до килограмма, почему-то почти не ловятся: либо такие, что покрупнее, либо совсем «карандашики».
- А выбили сетями всех щук-то! – пояснил один, - как раз тот самый размер: около килограмма, в сеть и попадаются. Мелкие – они проскакивают, а крупные – обычно рвут сеть, или, может быть, поумнее, обходят ее. Окуня и плотвы граммов по двести-триста, смотри, как тоже мало. Вот тебе и все объяснение.
Я согласился. Пожалуй, да, он прав, это и есть главная причина почти полного отсутствия в водоеме щук средних размеров, ну, если считать по меркам нашей Московской области.
Мы постояли и поговорили еще несколько минут. Вдруг вспыхнул флажок на одной из жерлиц, совсем рядом с нами.
- О, ну, сейчас посмотрим, какие тут щуки водятся! – мужики заспешили вслед за мной к сработавшей жерлице.
А что смотреть? Катушка сделала пару оборотов и остановилась.
- Не спеши, не спеши, пусть заглотает!
К нам подошел отец.
- Это уже девятая поклевка, я все считаю! – сказал он. Жди-не жди, будет пусто. Там щуренок с вилку размером, наверное…
Прождали минуту, полторы – катушка так и не вращается. Я потянул и почувствовал, что никто не держит живца. Вытащил – чуть-чуть заметен порез на одном боку карасика, сбита чешуя. Значит, опять щуренок баловался.
- Вот и там так же – флажки то и дело поднимаются, а результат – так себе… Ну, мы пошли, удачи! – мужики поправили на плечах лямки ящиков и побрели в сторону маленькой плотины.
Мы вернулись к своим местам. Отец тут же вытащил хорошую плотвичку, показал ее мне, а я около стены тростника обнаружил стайку мелких окуньков – таких, что с палец размером. То и дело стаскивают мотыля с крючка – но я упорно продолжаю их ловить, хочу переоснастить некоторые жерлицы, сменить карасиков на окуньков. Вскоре шесть штук живцов мною было поймано, и я посадил их на тройнички жерлиц.
К обеду клев совсем прекратился, даже щурята перестали баловаться. Некоторые рыбаки уже наловились, народу на льду заметно поубавилось. Я же не переставал бурить новые лунки, надеясь найти активную рыбу. Примерно до двух часов дня, то есть около полутора часов, клев отсутствовал напрочь. Рыбаков на льду осталось считанное количество, у маленькой плотины, вообще, все разошлись. Мы же упорно сидели, надеясь теперь уже на вечерний клев – темнеет-то в декабре рано.
-Иди, флажок загорелся! – услышал я голос отца. Ну, наконец-то!
Я поспешил к жерлице. Уже даже соскучился по виду качающегося флажка – снова пришел угасший на время азарт. Но – увы, и на этот раз живец оказался на месте. Эх…
Отец тем временем смог «уговорить» на балансир неплохого окуня, потом вдруг зачертыхался, засуетился и повернулся ко мне:
- Ушла щучка прямо у лунки! Небольшая, такая, что на полкило, наверное! Так ощутимо ударила по приманке!
Я подошел к нему – пойманный недавно окунь лежал у лунки, картинно растопырив плавники. Вот таких бы ловить, граммов на двести пятьдесят, очень хороший трофей!
- Вот, видишь, с одной лунки за пять минут две поклевки, - сказал отец, - может, к вечеру все же активизируются хищник?
Я пожал плечами – кто его знает? Я не против…
Неожиданно от тростников раздался хруст – как будто какой-то зверь пробирался сквозь них на лед. Я обернулся и увидел, как вышла из них лиса, красивая, огненно-рыжая, лишь на конце пышного хвоста белое пятно, озирается по сторонам и вдруг замерла, увидев нас. Секунд пять в нерешительности постояла, потом быстро побежала вдоль камышей в противоположную от нас сторону.
- Ну, пошла хлебные крошки подбирать! – усмехнулся отец, - может, кто и окунька ей оставил. У тебя, если живцы какие погибнут, ты их не вези домой кошкам, брось здесь, пусть поест. Смотри, флажок!
И, правда, снова поклевка. Я пошел в сторону жерлицы: ого, как быстро катушка вращается – это уж явно, не стограммовый щуренок так активно леску забирает. Вскоре перестала крутиться, остановилась – я не стал больше ждать и подсек. Наконец-то! Чувствую, заходила на леске щука: вот и, правда, вечерний клев наступил. Без особых сложностей вываживаю рыбу – она поменьше первой, килограмм примерно в ней. Ну, а все равно здорово, сколько я эту поклевку ждал-то!
- Молодец, а ты уже загоревал! – отец подошел и поднял щуку, - смотри, окунька она твоего взяла!
В открытой пасти щуки виднелся окунек, один из тех шести штук, что были посажены мною на жерлицы. Может, они местной щуке больше по вкусу?
Я отцепил щуку, попросил отца отнести ее к волокушам. Первая щука уже схватилась морозцем, лежала на снегу толстым белым поленом. Окунек-живец оказался почти не пораненным, я лишь поправил его на крючке и снова опустил в лунку.
Потихоньку наступали сумерки: за последний час мы поймали еще штук пять окуньков и плотвичек среднего размера, пару раз я ходил к жерлицам. Но напрасно я надеялся на активный вечерний клев – флажки, по-прежнему, «зажигались» вхолостую. В четыре часа вечера мы начали собираться домой.
Что сказать: в принципе, домой мы несли неплохой улов. Двух щук и штук двадцать плотвы и окуней. И на жарево рыбы наловили, и на уху, и кошкам останется. Однако, что-то подустал я за день основательно – стабильного клева не было, я то и дело менял лунки, да еще суетился с пустыми сработками. Набегался, в общем.
- А ведь знаешь, сколько было у нас холостых поклевок? – спросил меня отец, - шестнадцать! Я не поленился, все посчитал! И двух ты поймал, стало быть, 16:2 в пользу щук?
- Ну, да, так и получается, - согласился я, - еще у нас с тобой по одной убежали – моя-то, которая оборвала мормышку, вообще, самая крупная, наверное, была…
- Да вряд ли, это просто тонкая леска такое ощущение создавала. Щука-то, она, как торпеда, как начнет метаться, попробуй, останови ее на 0.1…
Так, неспеша, да за разговорами, мы дошли до машины. Помимо нашей, чуть в стороне стояла еще одна, все остальные давно разъехались: теперь, наверное, уже дома за столом отмечают начало сезона. Приятное это время для зимнего рыбака - вся зима еще впереди, скоро на Оку пойдем, на леща, на густеру, попытаем счастья и на жерлицы… Было бы на все это время и здоровье, а уж мы постараемся.
Домой приехали уже по темноте.