- "Прояви терпение, вспомни себя" — прошептала я, глядя на своего пса, который с нескрываемым скептицизмом наблюдал за метеором из рыжей шерсти, носящимся по нашему обычно спокойному двору.
Этим метеором был Персик — четырехмесячный золотистый ретривер наших друзей. Щенок, казалось, состоял из одного сплошного восторга и энергии, не знающей границ. Он подпрыгивал, кувыркался, гонялся за собственным хвостом и пытался облизать всё, до чего мог дотянуться.
Эвр, мой благородный уиппет, сидел с идеально прямой спиной и только слегка подрагивающие уши выдавали его истинные чувства.
За шесть лет нашей совместной жизни я научилась читать его язык тела как открытую книгу. Сейчас каждая линия его изящной фигуры говорила: "Неужели я тоже когда-то был таким несносным щенком?"
Всё началось полгода назад, когда Анна, моя давняя подруга, позвонила и попросила взять щенка на время своего двухнедельного отпуска. Но это было еще не все. Просьбы было две.
Персик, их новый щенок, оказался совсем не таким, как они ожидали.
Вместо спокойного и милого малыша, которого они представляли, они получили маленький ураган, который успел разгрызть ножки всех стульев, изодрать обои в коридоре и превратить их задний двор в поле боя с игрушками.
— Может быть, ты могла бы помочь? — спросила Анна после долгого рассказа о последних выходках Персика. — Твой Эвр такой воспитанный. Может быть, если Персик проведёт немного времени с Эвром, он научится... ну, знаешь, манерам?
Я посмотрела на Эвра, который в тот момент задремал в кресле, положив голову на лапы. Он приоткрыл глаза, словно почувствовав, что речь идёт о нём, и в этом взгляде читалось лёгкое беспокойство.
— Не знаю, Ань, — честно ответила я. — Эвр... он не очень любит шумные компании.
Но в голосе подруги было столько отчаяния, что я согласилась хотя бы попробовать. Мы договорились, что для начала они придут к нам на час — просто посмотреть, как пойдёт.
И вот теперь я наблюдала за этой удивительной парой: изящным, аристократичным Эвром и неуклюжим, переполненным энтузиазмом Персиком. Они были как два полюса собачьего мира — сдержанность и импульсивность, грация и хаос.
Надо сказать, что Эвр – очень игривый пес. «На людях» он ведет себя спокойно и с достоинством, а дома превращается в заводного живчика. Сейчас он проявлял свою джентельменскую сторону.
Персик, заметив наконец своего предполагаемого наставника, помчался к нему с радостным лаем. Я затаила дыхание, ожидая, что Эвр отпрянет или хотя бы выразит своё неудовольствие.
Но он удивил меня. Когда щенок оказался совсем близко, Эвр просто поднялся и отошёл на несколько шагов — спокойно и без тени раздражения.
Персик, не ожидавший такого манёвра, пролетел мимо и врезался в куст сирени. Он выбрался оттуда, отряхиваясь и чихая.
Эвр наблюдал за этим представлением с тем особенным выражением, которое появлялось у него, когда он сталкивался с чем-то, не укладывающимся в его представления о «приличном поведении».
— Ну вот, сама видишь, — пробормотала Анна, бросаясь к своему питомцу. — Персик, нельзя! Сидеть!
Но щенок уже снова был на ногах и готовился к новой атаке. И тут произошло нечто необычное. Эвр издал короткий, низкий звук — не лай, не рычание, а что-то среднее.
Это было настолько неожиданно, что все замерли. И Персик тоже. Он остановился и склонил голову набок, явно озадаченный.
Эвр медленно, с присущей ему грацией, подошёл к щенку. Он возвышался над малышом, как живое воплощение благородства. Персик задрал голову, глядя на него снизу вверх, и впервые за всё время сидел спокойно.
— Невероятно — прошептала Анна. — Он никогда так долго не сидит на месте.
Я улыбнулась, наблюдая за этой сценой. Что-то подсказывало мне, что мы присутствуем при начале удивительной дружбы.
Последующие дни превратились в настоящий мастер-класс по собачьему этикету.
Эвр, к моему изумлению, оказался прирождённым учителем. Он не рычал, не огрызался, не проявлял недовольства. Вместо этого он учил своим примером.
Когда Персик начинал носиться по двору как угорелый, Эвр демонстрировал, как можно бегать элегантно и целенаправленно. Его движения всегда были полны грации, и постепенно я стала замечать, что щенок пытается их копировать.
Конечно, получалось у него не очень, но само стремление уже было победой.
Во время совместных прогулок Эвр показывал, как правильно исследовать территорию — не бросаясь ко всему подряд, а методично и внимательно изучая каждый уголок. Щенок, поначалу пытавшийся обнюхать всё одновременно, стал проявлять больше сосредоточенности.
Но самым удивительным было время отдыха. Эвр мог подолгу лежать в своем кресле в элегантных позах, достойных полотен живописцев. Непоседливый Персик теперь также пытался подражать своему наставнику.
Конечно, получалось не сразу. Сначала он укладывался рядом с Эвром, но через минуту вскакивал, пробегал круг по двору, возвращался, снова ложился... И снова вскакивал.
Эвр наблюдал за этими метаниями с философским спокойствием, не двигаясь с места. И постепенно, день за днём, периоды спокойствия малыша становились всё длиннее.
Однажды утром я застала их в саду: Эвр, как обычно, возлежал на своём любимом месте под яблоней, а рядом с ним, почти копируя его позу, дремал Персик.
Это было настолько трогательно, что я не удержалась и сфотографировала эту картину.
— Смотри! — показала я фотографию Ане, — Кажется, у нас получается.
Анна разглядывала фотографию со слезами на глазах.
— Ты знаешь, — сказала она, — вчера вечером Персик сам пошёл в свою лежанку после ужина. Просто лёг и спокойно пролежал там весь вечер. Раньше мы не могли его уложить без боя.
Я посмотрела на Эвра, который делал вид, что не слушает наш разговор. Но я-то знала, что он всё прекрасно слышит — его слегка подрагивающие уши выдавали его интерес.
Шли недели, и изменения в поведении Персика становились всё заметнее. Конечно, он оставался энергичным и весёлым щенком — и слава богу, никто не хотел лишать его этой радости жизни.
Но теперь в его характере появились новые черты. Он научился различать моменты, когда можно побеситься, а когда лучше вести себя сдержанно. Он стал более внимательным к окружающим, научился слушать команды и даже освоил некоторые манеры.
Эвр тоже изменился. В нём появилась какая-то новая глубина, словно роль наставника раскрыла в нём доселе дремавшие качества. Он стал более терпеливым, более внимательным. Хотя время от времени мы даем волю его «урагану внутри».
Самым удивительным было то, как эти такие разные собаки нашли общий язык. Персик научился уважать личное пространство Эвра, а Эвр, в свою очередь, иногда позволял себе участвовать в щенячьих играх — конечно, сохраняя при этом присущее ему достоинство.
Они учатся друг у друга. Персик - сдержанности, а Эвр - отпускать свой контроль и просто радоваться моменту. Ведь так важно не забывать о простых «детских» радостях и в тоже время уметь находить удовольствие в спокойствии и порядке.
Сейчас, спустя несколько месяцев, глядя на них, трудно поверить, что когда-то мы сомневались в успехе этой затеи.
Персик вырос в прекрасного молодого пса, сохранив свою жизнерадостность, но научившись контролировать её.
А Эвр... что ж, он всё так же остаётся воплощением собачьей аристократии, но теперь в его характере появилась новая грань — способность быть не только безупречным джентльменом, но и терпеливым учителем.
Каждый раз, когда они встречаются (а теперь это происходит регулярно), я вижу, как Персик при виде своего наставника автоматически принимает более сдержанную позу, а Эвр чуть заметно виляет хвостом — единственное проявление чувств, которое он себе позволяет на публике.
Очень часто самые важные уроки преподаются не словами, а личным примером — даже если этот пример подаёт малая английская борзая с манерами английского лорда.
Эвр всё так же с достоинством несёт звание самой элегантной и невозмутимой собаки в округе, но дома и в поле по прежнему становится веселым и игривым ураганом (пока Персик не видит ;).
Теперь, когда к нам приходят друзья с их питомцами, я замечаю в его взгляде особый интерес. Словно он размышляет: "Интересно, а этому тоже нужны уроки хороших манер?"