Дзен не теряет надежды научить меня вести блог, предлагает статьи, как искать темы, если вы иссякли. Наверно, настоящим блогерам, для которых блогерство - работа, и вправду тяжело: хочешь не хочешь, а статью вынь да положь, выдай продукт.
А у меня: хочу - пишу, не хочу - молчу. И слово это - блог - я не люблю, мне больше нравится - дневник, заметки, рассказы, воспоминания. Поэтому темы у меня всегда есть, и я удивляюсь, как от нашей с мамой ненасыщенной жизни у меня осталось столько всего, о чëм хочется рассказать.
На днях мы ходили гулять с двоюродной сестрой. Она дочь маминого родного брата. Приезжала она на праздники к своей дочери, а так как дочь несколько лет назад купила квартиру в 10 минутах ходьбы от меня, то сестра заглядывает и ко мне, всегда, когда приезжает, зовëт в гости, погулять.
Погуляли. Вспомнили далекое прошлое, когда мы были детьми и я даже предположить не могла, что уготовила мне судьба. Вспомнили, как мы отмечали Новый год в детстве.
Одно из счастливых воспоминаний - мама с папой брали одеяло (оно до сих пор цело), я на него ложилась, меня качали и потом бережно скидывали на диван. Почему-то это воспринималось как безграничное счастье.
Ещë помню, как папа выходил зимой с деревянной лопатой расчищать дорожки, двор, тропинку к сараю - заносило нас знатно. Помню, как я на весь день на каникулах убегала в веселые зимние дела, возвращалась по уши в снегу, в сосульках, с мокрыми ногами, руками. Мама притворно сердилась, целовала меня в холодные щеки и обмахивала в коридоре веником.
Всë это было в старой квартире, которую мама получила от швейной фабрики и в которой мы прожили 13 лет. Оттуда я пошла в детсад, там почти окончила школу.
Потом маме дали квартиру, в которой я сейчас живу. Я ездила отсюда в свою старую школу - мне оставалось учиться еще два года. Здесь я прожила гораздо дольше, чем в старой, но все лучшие воспоминания у меня - о старенькой квартире, о дворе моего детства. Это было необыкновенное место.
Моё осознаваемое детство прошло в странном месте. В частном секторе, среди простых бревенчатых домов с огородами, палисадниками, яблоневыми и сливовыми садами, с деревенской тишиной, которую нарушала одна машина в день, где незнакомый человек был событием мирового масштаба и предметов пересудов всех соседей, по чьей-то причудливой архитектурной задумке были построены несколько двухэтажных домов на восемь квартир каждый.
Квартиры в них были крошечные, с узкой, как пенал, кухней, в некоторых квартирах жили по две семьи - с общей кухней. Лестницы на второй этаж были деревянные, широкие, скрипучие, с шаткими перилами.
Во дворе шёл длинный ряд глиняных сараев - по одному на квартиру, где хозяева хранили в погребах картошку, соленья, держали кур, кроликов, разводили голубей. Некоторые разбивали перед окнами или рядом с сараем маленькие огородики. Возле сараев натягивали верёвки для сушки белья. Когда белья было много, верёвки подпирали рогатиной - чтобы не обвисали.
Женщины сушили во дворе волосы после бани, лускали семечки. Для выхода во двор никто не переодевался в другую одежду, все выходили в затрапезном, в том, в чём готовили, убирали, стирали. Помойка находилась в конце ряда сараев, там же был приткнут деревянный туалет. По сути, наше житьё-бытьё мало отличалось от деревенского.
Места моего детства - это уголки двора, окаймлённого теми самыми двухэтажными домами. Двор был невелик, совсем невелик, я бы даже назвала его не двор, а дворик. Но для меня, той, 5-10-летней, это была огромная страна, полная чудес, приключений, сюрпризов, которую я не уставала исследовать.
Помню дикий клён у забора, который мы постоянно обламывали на указки для игры в школу. Помню обособленный сарай соседки тёти Лены. Он стоял отдельно, его редко открывали, он притягивал меня неимоверно. Почему?
Взобравшись несколько раз на штакетник и заглянув в выбитое окошечко под крышей сарайки, я увидела там книги - много книг, связки журналов, керосиновую лампу, паутину - и моё воображение - богатое воображение девочки, до дрожи влюблённой во всё книжное, - тут же услужливо нарисовало, какие сокровища там могут храниться.
Задняя стена этого сарая служила мне, мечтающей стать учителем, школьной доской. Сколько уроков я отстучала там мелом, усадив перед сараем своих друзей! Рядом с этим сараем росли берёзы, под ними всегда можно было найти несколько маслят и отнести маме на суп. Тут же цвели цветы, названия которых я узнала лишь взрослой. Мальва. Из них получались лучшие куколки: спичка, головка - из бутона, юбочка - из венчика.
А помойка! Рядом с помойкой росла нежная мягкая трава, по которой было приятно топтаться босиком. Родители гнали нас с помойки, но нас туда тянуло. На помойке разрешалось разводить костёр - там мы пекли картошку да и просто устраивали огонёк.
Недалеко от помойки были заросли сирени, среди которых так уютно было обустраивать домик, скрытый от чужих глаз. А забор из сетки, примыкавший к помойке! Он был увит бешеными огурцами, которыми звучно стрелялись.
Под окнами нашей квартиры имелся крохотный садик. Ещё от прежних хозяев. Крохотный, но он столько всего вмещал! Я помню каждый его сантиметр, все цветы наперечёт. Нарциссы, тюльпаны, флоксы, лилии, большие ромашки, золотые шары, медуница, розовые розы, пахнущие карамелью.
А ещё: зелёный лук, укропчик, петрушка, несколько кустиков дикой клубники. Клубника давала десяток ягодок. Рано утром я обходила свои огородные владения, заглядывала под листики и, обнаружив спелую клубничину, не спеша, с наслаждением
раздавливала её языком, прислушиваясь к каждой нотке вкуса.
Зелёный лук я нащипывала, когда мы с друзьями отправлялись в поход - шли куда глаза глядят. Брали с собой хлеб, соль, зелёный лук, яблоки, сливы. Ещё в нашем садике росли грибы: пенёк, неизвестно от какого дерева, каждый год обрастал сморчками.
Была у нас яблоня, большая, ветвистая, щедрая, с крупными плодами. Штрифель. По осени, когда мы снимали плоды, к нам со всех дворов сходились страждущие и любопытствующие. Каждый уходил с сочным счастьем. Отовсюду слышалось вкусное: хруп-хруп-хруп.
В пяти метрах от загадочного сарая тёти Лены росла ничейная вишня, под которой мы с подружками летом расстилали одеяло и играли в пупсиков, шили им одежду, вырезали бумажных кукол, заполняли анкеты и занимались другими счастливыми девчачьими делами.
На этой вишне были большие сгустки липкой фруктовой смолы, которую мы с удовольствием отдирали и сгрызали.
Вишня была высокая и корявая, манила нас налитыми тёмными ягодами. Брат одной из моих подружек забирался на дерево и сбрасывал нам вишни. Мы их собирали, аккуратно складывали в сумочку из лопуха и потом поровну делили. Густой, невыразимо сладкий вкус той вишни из детства помню до сих пор.
Подальше от вишни, чуть вбок, в низине стояли огородики с огурцами и хреном, а за ними начиналось что-то волшебное и таинственное. Я до сих пор не знаю, что это было, и не хочу узнавать, не хочу разрушать магию детства.
За огородиками начинался то ли лес, то ли парк - с частыми толстыми высоченными деревьями, с густой листовой подстилкой из дубовых листьев, с висящими бородами мха, он манил берендеевской чащобой, волшебными сказками, звал неведомыми дорожками... Что это было, кто это был, куда он звал, вёл - я не знаю. Пусть это останется сказкой моего детства.
С обратной стороны нашего сарая был другой сарай, который притягивал меня и моих друзей своей жутью и таинственностью. Отпирался он редко. Хозяйкой была глухонемая бабулька с острыми колкими глазами. В щели под крышей можно было увидеть, что в сарае стоит огромный чан, с потолка свисают верёвки, на полках - много банок причудливой формы.
Сколько страшных историй мы напридумывали про чан, верёвки, склянки, бабушку-ведьму! Наша фантазия была неистощима. Особенно жутко было в темень. Напугав друг друга до тошноты под коленками, мы в темноте, поёживаясь от страха, собирались с
духом и быстро разбегались мимо жуткого сарая по домам.
Недалеко от помойки , у сараев была какая-то странная постройка-недостройка. Домик два на два метра со стенами из широких досок, между досками промежутки с ладонь, крыши не было, зато был проём для двери и угловые полочки. Мы с подружками быстро обустроили там дом.
На полочки установили баночки с огурцами, которые мы собственноручно засолили. Огурцы стояли, солились, пряно пахли чесноком и смородиновым листом. Мы проверяли их каждый день, потихоньку отгрызая от жупки. В домике мы устраивали пирушки, читали журналы, книги, учились вязать.
Школа моя, в которую я проходила восемь лет, тоже была построена, по всей видимости, тем же архитектором, который спроектировал наши двухэтажные дома. Затерявшись в садах и зелени, гуще частных домиков, она ничем не напоминала школу, и трудно было предположить, что где-то здесь вообще может быть какое-то казённое учреждение.
Училась я с огромным удовольствием, у меня было много любимых учителей, много любимых предметов, много любимых мест в школе, в школьном дворе.
Помню тополиный пух, который на майских экзаменах залетал в открытые окна классов. Помню раздевалку, где мы с подружкой, уютно закопавшись под пальто и шубы, говорили часами обо всём на свете, не в силах расстаться и пойти домой.
Помню школьную столовую с доброй громогласной толстой поварихой тётей Ниной, которая чуть ли не всех школьников знала если не по имени, так в лицо.
Помню в школьной столовой маленькие горячие котлетки, маринованные зелёные помидоры ломтиками, песочные пирожные, моё любимое место за вторым столом у окна, где я любила отобедывать всласть после всех уроков. Помню любимый уютный кабинет алгебры с салатовыми партами, зелёной доской. Помню школьный сад, где мы на физкультуре наматывали круги на лыжах.
Помню отдельное строение для 1-3 классов - может, где-то там, в одном из классов лежит моя огромная кедровая шишка, которую мне привёз папа, которую я отнесла в школу и которая было диковинкой для детей. Помню школьную библиотеку - тёплую, уютную, строгую, любимую. Помню ёлку посреди актового зала, он же коридор.
Помню горячие чугунные батареи, у которых мы щебетали с одноклассниками, ожидая, когда придёт учитель и откроет кабинет. Господи, как же меня бередят эти воспоминания! Трудно удержаться от слёз по всем этим зелёным партам и раздевалкам.
В школе я не была четверть века, почти с момента её окончания, а во дворе моего детства - ещё дольше, с тех пор, как маме дали квартиру - больше 30 лет не была. И не хочу бывать. Хочу оставить свой детский незамутненный взгляд на всё, связанное с детством, с юностью.
Спустя лет семь после окончания школы я заходила туда - мне понадобились учебники химии, а в свободной продаже тогда учебников не было. И я решила попросить их в школьной библиотеке. Я с волнением шла в школу. Пришла. И увидела её новыми глазами: маленькая, тесная, какая-то обшарпанная, с узкими коридорами, с низкими потолками.
То, что в детские годы было целым миром с любимыми местечками, через 7 лет смотрелось тесным зданием с картонными стенами и потолками. Всё было по-прежнему дорогим и любимым, но воспринималось уже в иных пропорциях, через иной опыт, через иные очки.
Несколько лет назад мне захотелось узнать, остался ли кто из моих учителей в школе. Я открыла сайт школы, увидела фотографии - и моё сердце без всякой метафоры действительно болезненно сжалось.
Тополей нет, их срубили, школа стоит как казарма на солнечном голом плацу. Здание, классы, коридор показались мне нереально маленькими, убогими - где там мог вмещаться мой огромный детский мир?
Я быстро свернула фото, закрыла сайт и пообещала себе не бередить сердце, не вторгаться взрослым взглядом в тёплый огромный мир моего детства. Уверена, то же самое случится, если я надумаю съездить в дом моего детства, в мой дворик.
Сейчас, не видя, просто прикидывая, представляя, воображая, я понимаю, что мой двор моими нынешними глазами - это крохотная площадка с помойкой, вишней, какими-то зарослями и сараями, где тесно, малО и убого. То, что в детстве было Вселенной, исследовать которую можно было с интересом каждый день с утра до ночи годами, сейчас будет восприниматься по-другому. И я не хочу этого другого.
А ещё... Нам кажется, что наши впечатления касаются места: дом, школа, вишня, огородик с зелёным луком, сарай с книгами, но на самом деле мы привязываемся ко времени. И когда мы приезжаем в места своего детства - они уже не прежние, даже если сохранились нетронутыми. Всё кажется пустым, незнакомым, потому что дорогие нам времена уже ушли отсюда.
По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Сейчас не вспомню, в каких именно книгах, но мне часто попадались размышления в художественных произведениях, что не стоит возвращаться в места детства. Не только потому, что там многое меняется, многое уже не найдешь, но и потому, что милое сердцу время ушло, ты смотришь на всё взрослыми глазами, а это иной масштаб, иное видение, иные краски, которые стирают волшебство, наивность, таинство детского восприятия.
Я не хочу иного видения. Я хочу, чтобы двор моего детства остался огромным миром, где девочка заглядывает в берендеево царство с бородатыми мхами, в окошко загадочного сарая с кучей книг, где она солит огурцы в домике без крыши, мастерит платья из мальвы, утром стучит мелом по стене, а вечером, напугав до трясучки подружек и себя рассказами о таинственном сарае с чаном, ведьмой и цепями, с колотящимся сердцем пробирается в темноте домой.