И я знала, на что шла. Тая права, что толку изводить себя лишними переживаниями и ревностью. В конце концов бросаю статью и выхожу в коридор. Навстречу идёт Нафиса.
– Самира вышла из комнаты? – интересуюсь у неё.
– Нет, Эрика. Ей нездоровится. Хабиба отнесла ей отвар из риса.
– Я зайду к ней.
– Это будет хороший жест, Эрика, – по-доброму говорит Нафиса, и я отвечаю ей нежной улыбкой.
Дверь в комнату Самиры закрыта. Стучусь, после чего сообщаю, что это я.
– Можно к тебе?
Слышу копошение, затем слабый крик:
– Да, заходи, конечно!
Заглядываю внутрь. Окна зашторены, постель разобрана, но Самира не укрыта одеялом. Она лежит, скрутившись калачиком на кровати, зажав руки между ног, будто так хотела их согреть. В комнате лёгкий беспорядок и спертый запах.
– Хотела узнать, не нужно ли чего-нибудь.
– Заходи, не бойся.
Я несмело дохожу до кресла, убираю скомканную абайю и сажусь.
– Ох, Эрика, – простонала девушка, – ночь была просто ужасна.
– Почему? – серьёзно спрашиваю я. Удивлена и нисколько не злорадствую.
– Всё начиналось хорошо, а потом желудок заболел. В общем, Азиз вызвал врача. Мне прописали какие-то таблетки от расстройства, я поспала немного у него, а потом отправилась к себе.
Большим усилием воли заставляю себя сохранить сочувствующий вид. А внутри всё взрывалось фейерверками от радости. Азиз и Самира сегодня ночью не прикоснулись друг к другу из-за её самочувствия. Вот это мне повезло!
– Ничего, – я протягиваю руку и глажу девушку по плечу. Кажется, ей это нравится. – Как только поправишься, вы с Азизом наверстаете упущенное. А пока отдыхай. Если что-то будет нужно, зови.
– Спасибо, Эрика. Ты очень добрая.
Выходя из комнаты Самиры, я широко улыбалась. Ничего я не добрая. Злая. Очень злая. Потому что знаю, что следующие несколько ночей с Азизом принадлежат мне.
Ночь отменяется
Мои часы показывают четверть одиннадцатого, когда раздаётся долгожданный звонок. Я издёргалась, за ужином ничего не ела, работать тоже не смогла – не получалось сосредоточиться.
– Азиз! Наконец-то! Я думала, ты уже не позвонишь, – выпаливаю, едва он произносит «Привет». Нервничая, хожу по комнате то к окну, то к столу, то к кровати.
– Соскучилась?
– Какой ответ ты от меня ждёшь? Конечно! Я хочу увидеть тебя.
– Прости. Работы было много, я только освободился. Думал о тебе весь день, хабиби. Дня через два приеду и съем тебя.
У меня пропадает дар речи. Что он только что сказал?
– Какие ещё два дня, Азиз? Где ты?
– Сегодня утром я уехал с отцом в Дубай. В компании возникли проблемы, придётся остаться на пару дней. Но я обещаю, что буду скучать.
У Азиза такой весёлый голос, а меня зло распирает. Как так? Что за несправедливость?
– И что я буду делать, Азиз?
– Ты же договорилась с Надеждой, что будешь писать статьи. Поработай, пока меня нет. Приеду и мы с тобой встретимся в моей спальне.
В его спальне! Дикость какая! Только сейчас до сознания доходит, что я ещё не видела его спальни.
Сажусь на край кровати. Щеки горят, руки трясутся от нервов. Это настоящая пытка для меня.
– Эрика?
– Почему ты не взял меня с собой?
– Милая, помнишь, что я тебе говорил? – у Азиза ласковый голос, поневоле смягчишься. – Если я возьму тебя, то надо брать и Самиру, а ей нездоровится.
– Что, кстати, произошло с Самирой?
– Расстройство желудка. Вызвал ей врача и отправил отдыхать.
– Подожди-ка. Самира не спала у тебя?
– Почему она должна спать у меня? Любимая, я не могу смотреть на страдания женщин. Поэтому после того, как её осмотрел врач, я отправил её на женскую половину. Хабиба её проводила. А что? Она сказала, что спала у меня?
Да, хочется сказать мне. И здесь что-то не так. Нафиса видела Самиру часов в семь утра. Хабиба проводила её до спальни, но за завтраком ни словом не обмолвилась о самочувствии девушки. А Самира решила соврать мне, что спала у Азиза в спальне. Но я бы не сказала, что всё это так уж подозрительно. Возможно, я неправильно всё истолковала, поэтому говорю:
– Нет. Это я так решила. Я ревную. И что бы мне ни говорили, буду ревновать, понял?
Он смеётся.
– Между нами: я люблю лишь тебя одну. И я рад, – он понизил голос до шёпота, несмотря на то, что мы разговариваем по-русски, – рад, что Самира почувствовала себя неважно.
– А как я рада…
После разговора с Азизом выхожу из комнаты. В общей гостиной слышится смех. Не могу разобрать, кому принадлежат голоса. Они все на один лад, и арабская речь звучит, как ругательство. Только и слышишь «нха», «твха», «фсха» с промежуточным строгим рычанием. Захожу в гостиную, и они все замолкают, будто я могу что-то понять.
Хабиба и Ильнара сидят на полу в турецкой позе, а вокруг разбросаны разноцветные нитки для вязания. Аника лежит на диване, задрав ноги кверху, вся в телефоне. Таисии нет, как и третьей жены Дагмана. А Нафиса что-то вышивает, устроившись в кресле. Я смотрю на неё, смотрю, смотрю... и пытаюсь понять, что вижу. Но Аника отвлекает.
– О, Эрика! Смотри, как тебе это платье?
Она суёт мне поднос свой телефон. Платье лилового цвета. Слишком простое, но я же вежливая.
– Красивое.
И снова бросаю взгляд на Нафису.
– А вот это? Скоро помолвка у Бадрии. Хочу что-то кружевное.
Бадрия – кто такая? Пожимаю плечами, ведь я бы такое не надела.
– Вроде ничего такое. Где Таисия?
– У них с Адилем романтический ужин, – хихикает Нафиса, вытягивая вверх руку, сверкает золото на её запястье, и у меня кровь в венах застывает от изумления. А она продолжает как ни в чём ни бывало: – В общем, в ресторан они поехали.
– Адиль не поехал в Дубай?
– Нет. Как и Дагман.
– Нафиса, откуда у тебя этот браслет?
Ильнара и Хабиба замирают, и я уже догадываюсь, в чем дело. Они думают, я дура? Я успела рассмотреть подарки Дагмана прежде, чем они выкрали их у меня во время медового месяца.
– Браслет? Хабиба мне его подарила. Красивый?
– О да! – взгляд моих голубых глаз пронзает Хабибу насквозь, и она как будто это почувствовала, потому что быстро отвернулась. Интересненько, кто ещё получил мои подарки от Дагмана. Я разворачиваюсь и ухожу.
Аника догоняет меня у самой двери в комнату.
– Эрика, что с тем браслетом не так? Почему тебя разозлило то, что он у Нафисы?
– Не разозлило. Всё нормально. Иди, проведай Самиру, а я спать.
С этими словами запираю дверь на ключ и залезаю в постель. Значит Азиз позвонил Дагману, когда я призналась, что получила подарок, скорее всего поругал старшего брата или попрекнул. Тот велел своим жёнам изъять мой подарок и раздать «нуждающимся». Замечательно придумано! Что ж, не пропадать же добру.
До часу ночи я верчусь с боку на бок, пытаясь уснуть, но ничего не выходит. Смутные мысли не дают покоя. Азиз сухо пожелал спокойной ночи, а я ждала любви. Когда вновь пиликнул телефон, я, в надежде, что Азиз всё же решил поболтать, быстро скидываю одеяло и читаю сообщение.
Не от Азиза. От Дагмана.
«Надо поговорить. Спустись вниз».
Понравился отрывок? Читаем книгу "В плену востока" здесь