Легенда бренда
Большой, а без гармошки
В октябре 2011-го после многолетнего ремонта в Москве вновь открылся Большой театр, известный каждому, кто хоть раз держал в руках сторублевую купюру. Реконструкция прошла с достойным названия бренда размахом: вместо двух лет она растянулась на шесть, вместо миллиарда рублей на нее потратили как минимум в 20 раз больше, а самые дешевые билеты на гала-концерт в честь открытия стоили 80 тысяч рублей (цена самых дорогих составляла 2 миллиона). Впрочем, в длинной истории Большого хватало и реконструкций, и скандалов, затмевающих даже увольнение Анастасии Волочковой.
Тройка, восьмерка, квадрига
Днем рождения Большого театра считается 28 марта 1776 года. По состоянию на этот день у театра не было не то что большого, а вообще никакого здания. Не было также названия, труппы и концепции. Был только указ Екатерины II, предписывающий губернскому прокурору князю Урусову «привилегию на содержание спектаклей, маскарадов, балов и прочих увеселений» сроком на 10 лет. Первые годы разношерстная труппа, которую набрали в крепостных театрах и за границей, гастролировала на разных площадках, а своим зданием обзавелась 30 декабря 1780 года. Театр получил название «Петровский», поскольку стоял на Петровке на берегу реки Неглинки. Основу репертуара составляли русские и итальянские комические оперы.
Здание театра было по тем временам вполне шикарным и действительно большим, публика охотно посещала представления, однако содержание «спектаклей и прочих увеселений» оказалось непосильным делом для князя Петра Урусова. Он отдал «привилегию» своему компаньону Майклу Медоксу, который был не только англичанином, но заодно эквилибристом и фокусником. Тот рьяно взялся за дело, но вскоре тоже разорился: Опекунский совет несколько раз давал Медоксу займы на содержание Петровского театра, а потом отнял лицензию и стал управлять увеселениями сам.
В этот момент театр де-факто стал государственным: в дальнейшем его формально передавали и в разные хорошие частные руки, и в ведомство московского генерал-губернатора, и создавали специальную Дирекцию императорских театров – но традиция ремонтировать здание за счет казны родилась двести с лишком лет назад. В 1805 году Петровский театр сгорел; новое помещение для него вскоре возвели на Арбате, но оно тоже продержалось недолго, исчезнув в московском пожаре 1812 года. Восстановив экономику после войны с Наполеоном, государство вспомнило об оставшемся бездомным театре и объявило конкурс на новый проект здания.
Лучший вариант предложил профессор Академии художеств Андрей Михайлов. В проекте всё было прекрасно, кроме предполагаемой стоимости его осуществления, поэтому московский губернатор Голицын привлек архитектора Осипа Бове к доработке. Дальше произошло нечто, не укладывающееся в голове у нынешних россиян, а особенно у руководителей госкорпорации «Олимпстрой»: в результате вмешательства Бове проект стал намного дешевле и при этом лучше – и по внешнему виду, и по акустике.
Театр был достроен в 1825 году и предстал перед москвичами практически в том же виде, в каком известен и сейчас. Только нынче Большой зажат среди других здоровенных зданий, а тогда, как можно видеть на старых иллюстрациях, был настоящей и впечатляющей архитектурной доминантой Театральной площади. К старому названию поневоле добавили дополнительный эпитет, и театр стал называться Большим Петровским (слово «Петровский» вскоре само собой отпало). Знаменитые восемь колонн на фасаде поддерживали скульптурную группу – Аполлона на колеснице о трех конях. Не торопитесь доставать сторублевку и пересчитывать лошадок, тут нет ошибки: квадрига авторства лучшего в России «коневаятеля» Клодта появилась на Большом после очередной вынужденной реконструкции.
Первоначально в новом здании проходили балы-маскарады, шли драматические спектакли, но постепенно основу репертуара составили оперы и балеты. С 1842 по 1859 год театром управлял композитор Верстовский. Он запомнился как весьма эффективный менеджер (при нем состоялись премьеры «Жизни за царя» и «Руслана и Людмилы»), даже несмотря на то, что 11 марта 1853 года очередной пожар практически полностью уничтожил здание Большого. Сгорело все, что было нажито непосильным трудом, включая ноты, декорации, костюмы и инструменты – сохранились только каменные стены и колонны портика. Любой строитель скажет, что проще снести и отстроить дом заново, чем реконструировать имеющееся обветшалое здание, тем не менее темпы восстановления все равно изумляют. Большой был вновь открыт в августе 1856 года к коронации Александра II и стал еще больше, выше и краше. Тогда же новому Аполлону (прежний был уничтожен пожаром) добавили дополнительную лошадь.
Театр поражал размерами, роскошью интерьеров, вместимостью зрительного зала (более 2 тыс. человек), удачной акустикой и знаменитыми постановками. Большой стал гордостью России и национальным брендом. Автор реконструкции Альберт Кавос отделал стены деревянными панелями из ели, заменил железный потолок деревянным, и театр стал одним из лучших в мире по акустическим свойствам. К концу века у него, правда, почти сгнили сваи фундамента (тоже деревянные), но их удалось подремонтировать.
Буржуазное искусство на службе у большевиков
После февральской революции 1917 года в названии театра слово «императорский» заменили на «государственный». А после прихода к власти большевиков под угрозой оказалось не только здание Большого, но и всё «буржуазное искусство». В самом деле, оперы про буржуйскую жизнь, полуголые балеруны, показная роскошь – нужны ли государству рабочих и крестьян все эти излишества? Да кто туда пойдет, в этот театр? Интересно, что труппа поначалу тоже не горела желанием работать для лапотных мужиков и подчиняться ставленникам «путчистов»: около месяца сотрудники не давали спектаклей и требовали вернуть законное руководство, однако уже в декабре 1917-го перешли под юрисдикцию Наркомата просвещения. Когда стало понятно, что большевики удержатся у власти более-менее надолго, театр даже начал разрабатывать проекты специальных «революционных» опер и балетов. В ноябре 1918-го состоялась премьера «народного» балета «Стенька Разин», а для постановки балета «Третий Интернационал» планировалось спереть музыку Рихарда Вагнера.
Тем временем внутри наркома просвещения Анатолия Луначарского боролись два человека: как эстет и театрал он хотел сохранить «бренд» и лучшие традиции Большого, но как большевистский народный комиссар обязан был бороться против буржуазной заразы и, как выразился Ленин, «элементов чисто помещичьей культуры». В результате ближайшие пять лет театр провел в подвешенном состоянии: власти присваивали ему звание академического и использовали для проведения съездов и государственных мероприятий, но одновременно пытались закрыть его под разными предлогами. Большой быстро перестроился на выпуск идеологически верных спектаклей, любопытная пролетарская публика тоже посещала его с охотой, но содержание здания и труппы все равно казалось Наркомфину неоправданно дорогим, а нарком Луначарский время от времени начинал сомневаться в художественной ценности репертуара. Сомнения эти особенно усилились в 1921 году, когда в Советской России грянул финансовый кризис и нечем стало платить зарплату бюджетникам. Государство не отказало себе в удовольствии скалькулировать, сколько можно было сэкономить на очередном ремонте театра, и над Большим вновь нависли тучи. Впрочем, в высшем руководстве всегда были и заступники театра: они подсчитали, что выплата выходных пособий и содержание опустевшего здания обойдется еще дороже. Весь 1922 год в Совнаркоме спорили, закрывать или нет. Тут противникам Большого подсуропила администрация театра, некстати потребовавшая дополнительную субсидию на очередные неотложные нужды. Это переполнило большевистскую чашу терпения, и в ноябре 1922 года было принято решение о закрытии Большого (а чтобы труппе не было обидно, то заодно и Мариинского в Петрограде). Удивительно, но после нескольких коллективных писем протеста и визита театральной делегации к Калинину указ отменили, и уже 30 декабря со сцены Большого было провозглашено образование Союза Советских Социалистических Республик.
В конце концов Большой театр вписался в новый советский имперский стиль, став его воплощением наряду с ВДНХ и сталинским ампиром. К 30-м годам он был вполне обласкан властями: в его пользу национализировали соседние здания, сотрудникам регулярно индексировали и без того неплохую зарплату, а специальным указом было запрещено проводить в театре финансовые ревизии.
Скандалы, интриги, побеги
В начале Великой Отечественной часть труппы эвакуировалась в Куйбышев, часть осталась играть спектакли на сценах филиала. Осенью 1943-го театр возобновил свою регулярную деятельность спектаклем «Жизнь за царя»: ранее запрещенная опера Глинки была признана патриотической и актуальной, только название сменили на «Ивана Сусанина».
Репертуар и кадровая политика Большого часто напрямую зависела от мнения вождей. Так, Сталин благоволил к тенору Ивану Козловскому и балерине Ольге Лепешинской, и те получали лучшие партии. Зато не повезло Шостаковичу, чью «Леди Макбет Мценского уезда» назвали «сумбуром вместо музыки», и композитору Вано Мурадели, в верноподданническом порыве написавшему оперу «Великая дружба». Автор побоялся сделать главным героем Сталина, не зная, понравится ли вождю вид поющего со сцены себя, поэтому опера была посвящена Серго Орджоникидзе. Мурадели не угадал: «великая дружба» Сталина с Серго закончилась загадочной смертью последнего – не исключено, что его убили по приказу «друга».
Бесхитростный Хрущев высокое искусство не любил и откровенно страдал на «Лебедином озере», которое вынужден был много раз смотреть по протоколу с главами других государств, приезжающими в Москву. Возможно, благодаря равнодушию нового руководителя партии Большому удалось «в области балета» оказаться «впереди планеты всей». Во второй половине ХХ века на сцене театра блистали Ирина Архипова, Евгений Светланов, Галина Уланова, Майя Плисецкая, свои лучшие балеты ставил Юрий Григорович… Как и в любом творческом коллективе, не обходилось без интриг, причем в соответствии с традициями Большого даже интриги здесь приобретали глобальный характер и решались на высшем уровне, а иногда и на международном. Артисты кордебалета пытались пробиться в ЦК КПСС и нажаловаться на зажимающего их Григоровича, Григорович выживал из театра набирающих силу конкурентов, а некоторые солисты в поисках творческого счастья бежали на Запад.
В 1974 году после доноса вынуждены были эмигрировать певица Галина Вишневская и ее муж виолончелист Мстислав Ростропович. Спустя несколько лет их лишили советского гражданства, которое вернули только после перестройки. В 1979 году в США остался танцовщик Александр Годунов. Белокурый красавец, известный по фильму «31 июня», попросил политического убежища, а его жена, балерина Людмила Власова, была вынуждена вернуться в СССР и оформить развод: к мужу ее так никогда и не выпустили.
После этого случая стал популярен анекдот: на заграничные гастроли уехал Большой театр, а вернулся Малый. Вообще советский народ не очень тянулся к элитарному искусству оперы и балета, посещая Большой в основном из соображений престижа. Зато некоторые одиозные моменты современных опер входили в фольклор, как фраза из «Повести о настоящем человеке» «я шишечку нашел, сейчас сгрызу и дальше поползу» или хор «Твою мать! Твою мать!» из оперы «Мать».
Сколько весит балерина
К концу века былой балетный приоритет Большого заметно пошатнулся. На пенсию принудительно отправили Майю Плисецкую, Екатерину Максимову, Владимира Васильева, Наталию Бессмертнову… Толковой смены им не нашлось. По мнению Плисецкой, основная вина за развал московской балетной школы лежит на Софье Головкиной, долгое время возглавлявшей Московское хореографическое училище: «Она тоже громогласно занималась общественной работой и тоже обогатила партию большевиков своим членством. Танцевать она совсем не умела. От ее спектаклей веяло скукой и серостью».
О Большом, как всегда, много говорили, но в основном в скандальном контексте. После перестройки в театре неоднократно менялось руководство, предпринимались попытки идти в ногу со временем, но новых творческих прорывов пока не произошло. Зато в театре засветился Николай Басков в роли Ленского и «медийная балерина» Анастасия Волочкова, которую уволили за лишний вес. Массу тела Анастасии несколько месяцев в подробностях обсуждала вся страна. Предполагаемый руководитель балетной труппы Геннадий Янин отказался от назначения, когда в прессе всплыли его пикантные фотографии. В погоне за современностью Большой поставил оперу Леонида Десятникова «Дети Розенталя» на либретто Владимира Сорокина – теперь о ней помнят только по диким антисорокинским акциям прокремлевской молодежи перед премьерой. Новый «Евгений Онегин» в постановке Дмитрия Чернякова так разочаровал Галину Вишневскую, что та отказалась праздновать в родном театре юбилей.
В 2002 году открылась Новая сцена Большого, а в 2005-м началась долгожданная реконструкция основной сцены: износ фундамента к этому времени составлял 70%, и архитектурный символ Москвы мог просто обрушиться. Ремонт затянулся, обоснованность миллиардных трат вызывала серьезные сомнения, и закончилось все очередным скандалом: когда театр наконец открылся, Анастасия Волочкова и Николай Цискаридзе заявили о существенных недостатках обновленного здания – низких потолках репетиционных залов, скользком поле в фойе, крашеном пластике в элементах декора. Вскоре после открытия новую версию «Руслана и Людмилы» критики назвали «порнографической». Тем не менее поход в Большой по-прежнему престижен для зрителя: может, вернутся и времена, когда публика пойдет туда наслаждаться искусством, а не оценивать качество ремонта.
9 фактов
1. Поговаривали о том, что Калинин неравнодушен к балеринам Большого. После убийства Кирова в Ленинграде Мариинский театр переименовали в Кировский – Сергей Миронович тоже был большим любителем балерин. Ходили слухи, что Сталин хочет повторить свою «шютку» и переименовать Большой в Калининский – но до этого все-таки не дошло.
2. «В Большом премьера новая, билетов в кассе нет. Но музыка хреновая и матерный сюжет» - такой эпиграммой отреагировал Никита Богословский на премьеру оперы Тихона Хренникова «Мать».
3. На первые гастроли в Англию в 1956 году Большой театр выехал без Майи Плисецкой – ее не выпустили как… английскую шпионку.
4. В мае 2009 года речка Неглинка прорвала свое подземное русло и три дня текла сквозь ремонтируемое здание Большого театра, пока не заделали дыру.
5. Название театра не переводится на другие языки – и пишется как Bolshoy.
6. В Великую Отечественную войну здание Осипа Бове было замаскировано от немецких самолетов, но одна бомба 28 октября 1941 года в него все же попала, сильно покорежив вестибюль.
7. Более 80 сотрудников театра в советские годы стали народными артистами СССР, а восьмерым было присвоено звание Героя социалистического труда.
8. С 1955 по 2005 год основным занавесом служило полотно с государственным гербом СССР.
9. О драматической истории побега Александра Годунова в Америке сняли художественный фильм «Рейс 222».
Алексей Мажаев, FHM, ноябрь 2011
