Хорошо бы уметь не создавать из своей болезни, если она случилась, тюрьму для своих близких. Да, любовь и милосердие обязывают их чувствовать боль дорогого им человека. Но это не должно иметь форму бесконечности. Пусть у них останется время и на себя.
Я расскажу вам несколько непростых, можно сказать, трагических историй. Они схожи по теме, но ореолы у них разные. В одних историях доминирует «серая темь». В других, подобно хамелеону, окраска меняется. Серый, белый, иногда с позолотой какой-то радости. Я не имею цели (права) эти истории сопоставлять и сравнивать. И рассказываю их лишь потому, что и сама — через сына, себя — кое-что испытала.
Прочитав истории одну за другой, вы, возможно, поймёте посыл автора. А может что-то ему разъясните. Читайте, пожалуйста, кому любопытно.
Много лет назад, занимаясь здоровьем своего сына, я возила его на лечение методом внешнего болевого воздействия и напряжения к академику Виталию Александровичу Копылову. Время назначали, но всё равно посидеть приходилось — все пациенты были непростые, часто дети, а метод ВБВ — эффективный, но болезненный. Благодаря умному графику приёма, в закутке перед кабинетом народ никогда не толпился.
Один вышел, другой зашёл. Третьего привезли в инвалидной коляске и ждут приглашения. Однажды из лифта вышли молодые мужчина и женщина. Впрочем, «вышли» не совсем точно. Женщину с одной стороны поддерживал костыль, с другой — крепкая рука спутника. Она не шла, а волочила ноги, да и вся казалась свёрнутой в бараний рог болезнью.
Из-за их внешнего сходства я решила, что это брат и сестра. Она постоянно в чём-то нуждалась, а он её опекал — нежно и терпеливо. «Пить хочу». Мужчина доставал бутылку из увесистой сумки. «Не воды. Чай налей». Вынимался термос. «Холодно». В сумке находился пуховый платок. Женщина вздыхала, постанывала. «Опять терпеть боль! Мне хватает своей».
Сопровождающий с виноватым лицом принимался её уговаривать: «Ну ты же знаешь — по-другому никак. В прошлый курс тебе стало полегче...»
Бедняжка всхлипнула: «Тебе хорошо говорить. Ты в моей шкуре не был. А я еле сижу — всю ночь не спала».
«Я знаю от мамы». - откликнулся он.
«А ты почему опять дома не ночевал?» - спросила больная сердито. Мужчина метнул взгляд на меня и промолчал.
«Давай прекращай меня бросать. С тобой мне спокойнее, и мама не так делает массаж...» — гнула своё, возможно, сестра, а брат обещал: «Хорошо, милая. Не волнуйся».
И всякий раз происходило что-то подобное между ними — жалобы и виноватое подчинение. Я очень сочувствовала больной и, слава богу, что о ней так заботились близкие. Курс лечения моего сына подходил к концу, всего несколько дней оставалось. Мы ежедневно пересекались с новыми заинтересованными в методе ВБВ — Борисом и Юлианой. Не знакомились - я слышала имена.
Сближения с женщиной я, естественно, не искала, но так случилось. Однажды, доставив свою подопечную, Борис ушёл в аптеку, расположенную на первом этаже медцентра. Прошла минута. Мне показалось, что у Юлианы плечи стали прямее, а взгляд слегка оживился. Напротив нас висел стенд с информацией. Через усилие, женщина поднялась, чтобы подойти для прочтения. Да, черепахой, но сама!
А я-то полагала, что без брата она и шага сделать не сможет. Самостоятельность давалась ей нелегко, но, кажется, нравилась. Вернувшись, Юлиана расположилась через стул от меня. Мы находились там, где уместно спросить про диагноз. Я деликатно спросила. Оказалось, у молодой женщины рассеянный склероз — болезнь, не щадящая и молодых. Двигательные расстройства, начавшиеся пять лет назад, усиливались.
В речи появился дефект - будто каша во рту. Надежды на выздоровление нет, но родные не успокаиваются в поисках чуда. Да, мужчина ей брат. Они тридцатилетние близнецы. «Он женат, но уже год с живёт со мной и нашей мамой. Похоже, скоро разведётся со своей скорпионшей», — впустила меня в свои дела Юлиана.
«Мужчинам проще наладить судьбу, не беспокойтесь». Я ответила так, как думала, без цели задеть Юлиану, но она «заделась» — очень заметно по выражению лица и тону.
Заговорила страстно, будто что-то доказывая:
«Нет! Его святая обязанность быть со мной. Мы всегда были не разлей вода, пока он не женился, а я не вышла замуж. Там уж у каждого своя жизнь началась. Брат с женой подались на север, чтобы заработать на кооператив и машину. Вернувшись богачами, все планы воплотили. Родили дочь. Я, честное слово, радовалась за Борьку, хотя у самой в семье творился бардак. Жили у свекрови — вечно нахмуренной женщины.
Можно понять — от неё муж ушёл. Но она явно мечтала, чтобы я осталась одна. Поощряла встречи сына с друзьями, достала ему путёвку в Болгарию, говоря, что муж и жена должны отдыхать друг от друга. Как назло, я не могла забеременеть. Зато другая смогла»...
Но тут нас с сыном пригласили на процедуру. Мы вышли — брат завёл в кабинет едва идущую сестру. Мы с ней переглянулись, прощаясь, став как бы знакомыми. И в оставшиеся наши дни продолжали общаться. Брата она отправляла «покурить» минут на пятнадцать. Борис не курил, но мог в своей машине побыть. Перед уходом он обязательно спрашивал: «Справишься?»
Беседы с Юлианой меня не утомляли и, понимая, что ей не хватает общения, я их охотно поддерживала. Мой пятилетний сын листал книжку с картинками, а я дальше окуналась в трагизм судьбы Юлианы — худенькой, миловидной и молодой, но с туманным будущим. После развода она вернулась к родителям сама не своя. Три года брака не отпускали, воспоминания мучили Юлиану днём и ночью.
Чтобы отвлечься, она часто приходила в семью брата. Её принимали с сочувствием, стараясь отвлечь. Брат предложил съездить всем семейством на море. Поехали большой компанией: брат с женой и дочкой, Юлиана с матерью. На отдыхе оторвались по полной: море, экскурсии. Вечером бабушка занимала внучку, а молодёжь отправлялась на танцы, сиживала в ресторанчике.
С плеч Юлианы свалился груз переживаний. Она ожила. Познакомилась с симпатичным молодым человеком — холостым и, на удивление, из их области. Всё складывалось стремительно, но так серьёзно, что кавалер сказал брату Юлианы: «К Новому году мы с тобой породнимся — я женюсь на твоей сестре!» Возвращались в одном вагоне. Адресами обменялись.
Только домой приехала — в почтовый ящик письмо кинули от любимого. В нём обещание скорой встречи, знакомство с родителями... Счастья не получилось. Буквально через неделю, по утрам, у Юлианы началось онемение ног. Она их растирала, щипала, и только тогда получалось встать. Обратилась к неврологу. После обследования в уголке её медицинской карты появилась пометка «РС».
На тот момент Юлиане исполнилось двадцать пять лет. Первую явную симптоматику загасили, но пути в здоровье не было. Как и в новые семейные отношения. Скрыв болезнь, молодая женщина разорвала отношения, объявив себя ветреной и увлечённой другим. Брат не понимал: «Зачем ты лишила себя поддержки? Вдруг он тебе не случайно послан?» Наивный!
Юлиана не верила в любовь здорового мужчины к женщине на костылях. Если только она не исходит от брата. Ну и от мамы. На них Юлиана и стала рассчитывать, всё больше захватывая «в плен». Вынужденно, стремительно теряя возможность оставаться здоровой хотя бы относительно. С мамой было просто. Выйдя на льготную пенсию, она всю себя отдала дочке с РС.
Но Юлиане хотелось видеть рядом с собой брата. Хотя бы ежевечерне и по выходным. Он старался сестру рассмешить, выводил на прогулку — у матери сил не хватало. Специально для Юлианы Борис освоил подходящий массаж. У него имелась машина, а это — возможность не только в поликлинику ездить. Кроме того, держа нос по ветру, брат выискивал альтернативные способы замедлить наступление коварного РС.
Борис свою сестру-близняшку очень любил и не раз говорил, что у них одно сердце на двоих — у каждого в груди по половинке. Страшная болезнь сестры лишила мужчину покоя. Сначала он пытался совмещать сестру с женой и дочкой. Например, приходил к больной два раза в неделю и в один выходной. Но жена восстала — ей не хватало мужа. Дочка скучала по папе.
Борис пригласил для Юлианы сиделку-компаньонку с медицинским образованием и опытом массажа. Она приходила два раза в неделю по вечерам и в один выходной, заменив его. Сам брат навещал сестру не особенно часто, в основном при необходимости — привезти картошку, свозить в поликлинику или на какие-то процедуры. Он ускользал от Юлианы, а этого она принять не могла.
Она ещё была в силах себя обслуживать, самостоятельно ходить по квартире, а по улице - немного опираясь на сопровождающего. Могла помогать матери готовить еду, забросить стирку в машинку и даже, сидя, справлялась с глажкой белья. При ней была мать. Приходила сиделка. Всё это успокаивало и усыпляло совесть Бориса, позволяя занять позицию "скорой помощи."
«Мне ПРИШЛОСЬ стать абсолютно беспомощной. Это не особенное преувеличение — бывают дни, когда я совсем не встаю, еле говорю, меня мучает боль. И разве я не имею права на маленькую радость — каждый вечер видеть брата рядом с собой? Ужинать вместе, смотреть и обсуждать интересную передачу по телевизору. В выходной выехать с ним за город на машине.
Я так ему и сказала: «Моя жизнь ужасна и коротка, а ты, Боря, мой мир. Будь рядом или забери мою половинку сердца себе. Без тебя мне она ни к чему». Я не против, какой-нибудь несерьёзной Бориной интрижки. Такой, которая его у меня не отнимет. Я не испытываю сострадания к его жене. Племянница может приходить к нам и видеться с папой. А мне без брата не выдержать. , — делилась со мной очень искренне Юлиана.
И вот сестра стала для брата важнее семьи. Ему оставалось оформить развод, став для дочки папой по воскресеньям. Оказавшись между двух наковален - недовольство жены и обида сестры, Борис выбрал ту, которая больше давит на совесть.
Осуждала ли я Юлиану за то, что она, не имея возможности жить полноценно, забирает это право у брата? Ведь заброшенной женщина не была: мать, сиделка. Так ли уж обязательно лишать Бориса семьи? Нет, тогда, много лет назад, при коротком знакомстве - штрихами, я так не думала. Мне было её бесконечно жаль.
Я сама, отдавая себя сыну, не жила для себя, хоть здоровая и при муже. Но по-другому ведь невозможно. И, знаете, не такая уж это великая трата — отдавать себя дорогому, родному человеку, тем более ребёнку. Лечение моего сына закончилось. Каким-то специальным образом с Юлианой мы не прощались. У меня не повернулся язык пожелать ей здоровья. Просто сказала: «Держись!» Она ответила: «Меня Боря держит».
А вот теперь не знаю, была ли права, имела ли право Юлиана, спекулируя на беспомощности, настолько крепко - морским узлом, привязывать к себе брата? Или ничего — милосердие свято?
Дальше я предложу вам вторую историю на эту же тему, но абсолютно другую.
Благодарю за прочтение. С рождеством. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина