Якут и украинец: рукопашная он-лайн

"Схватились и ходят, скользя на росистых утесах,
Друг другу ломая медвежьи упругие спины,
И слушают вести от ветров протяжноголосых
О битве великой в великом испуге равнины".

Вы - тоже смотрели? И что испытывали? Зябкое шевеленье волос на голове - или приятное щекотание нервов от лицезрения смерти на безопасном расстоянии? Вопрос не столь простой. Мы столкнулись с новым типом войны. Во все предыдущие века и тысячелетия воюющие не имели кинокамер на касках и шлемах. В этом есть что-то глубоко неправильное. Всё-таки боевую смерть должен иметь право видеть лишь тот, кто с нею рядом, тот, кого самого она может зацепить косой. Но похоже, что эта перемена уже необратима.

Мы видим того, чего видеть, по сути, недостойны. Что же, постараемся по крайности правильно понять суть увиденного. А она очень важна. Пробуждение самых страшных и древних инстинктов, видимо, сопряжено с пробуждением античного героизма, не схожего с нашим современным пониманием слова "герой". Всё это лицезренье кровавого мелькания не имело бы никакого смысла, когда бы ни эпический финал схватки.

"Ты победил. Все, дай я умру спокойно. Ты был лучшим бойцом в мире. Прощай".

"Прощай, брат".

Это уже - высота саги.

Такое встречается то там, то здесь... Этого неизвестного (в останках сохранилось лишь начало фамилии) солдата, сопротивлявшегося до последнего, когда остальные бежали, казаки решили похоронить среди наших.

Лишнее доказательство тому, что История делается сейчас там. Не история Украины и не история России. Просто - История.

Ни наши бездарные коньюнктурные идеологи, ни вражеские идеологи каннибальские - они не имеют к этому малейшего отношения.

Андрей Григорьев - простой, несколько смущенный вниманием к себе, словно совсем другой человек...

И всё приходят на память строки поэта, который сам был воином:

Когда я устану от ласковых слов и объятий,
Когда я устану от мыслей и дел повседневных,
Я слышу, как воздух трепещет от грозных проклятий,
Я вижу на холме героев суровых и гневных.

PS Но вот чего я не могу понять в упор: за каким лешим надо было рисковать людьми, посылая их поднимать флаги в пунктах, еще не взятых под контроль? Флаг поднимается там, где есть возможность его охранять, а не где его через пять минут или через час растопчут. Сослуживец Григорьева при этом погиб.

Первое и третье изображения - из открытого доступа, второе - мое, сделанное в сентябре.