Ах, молодость, молодость! Золотая, беззаботная пора, залитая безбрежным океаном счастья. Счастья настолько много, что оно не цениться, потому как ценить то, что окружает тебя со всех сторон, опутывает тебя, словно паутинки бабьего лета, ежедневно наполняя тело неведомой энергией - даже в голову не приходит. По незнанию, кажется, так есть и так будет, потому как иначе быть не может, потому как иначе и не бывает.
Закончив, среднюю школу, я подался за две тысячи километров от своего города, в прекрасное далёко и поступил учиться на вечернее отделение инженерно – строительного института. Днём я работал электриком, а по вечерам, четыре раза в неделю, с половины седьмого вечера до половины одиннадцатого, вгрызался в плохо поддающийся, гранит науки.
Учёба давался нелегко, потому как между работой и посещением занятий, нужно было успевать выполнять домашние задания, чертить огромные ватманские листы курсовых работ, решать задачи, писать курсовые. Кроме того необходимо ещё стирать рабочие и выходные вещи, гладить их, готовить еду и к тому же, умудряться посещать танцплощадки. Девушки, с которыми я знакомился, скидки на вечерние посещения института, не делали. Моя далёкая перспектива, стать большим начальником, волновала их меньше всего. Они хотели развлекаться сегодня, не откладывая забавы молодости на неизвестное завтра.
Короче, жизнь моя бурлила событиями, была интересной и мне нравилась. Обитал я в рабочем общежитии, но нас, студентов из одной группы курса, проживало здесь пять человек, поскольку жена нашего старосты, работала воспитателем этого заведения.
Как мы с вами уже выяснили, это были самые счастливые годы моей жизни. Если о них писать рассказы, можно брать каждый прожитый день и не глядя на то, что речь пойдёт о простых рабочих буднях, вам будет интересно.
Сейчас я поведаю всего лишь о нескольких днях моей молодости, не самых примечательных, но мне, почему - то, вспомнились сегодня именно они и давайте вместе, на волнах моей памяти, окунёмся в моё беззаботное, счастливое прошлое.
Хочу только пояснить, что рассказ мой повествует о времени, отличном от сегодняшнего. Времени, когда отношения между людьми были более человечными и то, что нынче кажется невероятным, в то время считалось нормой.
И так, на дворе октябрь, середина осени, но зима в том году где – то заплутала и погода стояла на удивление тёплая.
Я, решив расслабиться от повседневных дел, сидел с гитарой у подъезда общежития на лавочке, что – то напевал. Вокруг меня, как обычно, собрались такие же оболтусы, как и я, переполненные желанием жить, им так же не сиделось в комнатах и мы, хохоча по поводу и без, наслаждались жизнью.
В октябре темнеет рано, вечер уже покрыл пеплом сгоревшего дня последние отблески вечерней зари, но ночь ещё не наступила.
Внимание нашей компании привлекла женщина, возрастом лет сорока пяти, тянувшая за руку, упиравшуюся девушку. Не дойдя до нас метров десять, девушка совсем остановилась, очевидно, не желая подходить к смеющимся парням. Мать приказала – Стой здесь! И сама подошла к нам.
Ребята, в этом общежитии живут бульдозеристы?
Не только бульдозеристы, наперебой начали объяснять ей парни, но крановщики и экскаваторщики .
Один из стоящих - Валера, хороший парень, симпатичный, но небольшого роста, подал голос:
- Вы не иначе зятя себе из механизаторов присматриваете? Возьмите меня. Я, правда, не бульдозерист, но зарабатываю хорошо, не пью.
Парни в хохот, но женщина, ни сколько не смутившись, мельком взглянула на шутника:
– Мал ещё, подрасти, тогда и голос подавай.
Валера не растерялся. Да я ростом только не вышел, маленькая собачка всю жизнь щенок, а так – то я хоть сейчас под венец.
Породу испортишь. Если дети в тебя пойдут?
Я постараюсь, что бы в дочку вашу пошли.
Иш ты, какой старательный. Помолчи. Дело у меня. Скажите, мне нужен Володя бульдозерист, среднего роста, волосы русые, симпатичный.
Э, тётя, у нас пол общаги Володи, все русые и один другого краше.
Стойте здесь, не расходитесь! Приказала женщина и вернулась к девушке, что – то ей сказала, вернее приказала и они подошли к нам.
Смотри, нет ли здесь твоего суженного – ряженого?
Девушка подняла глаза - Нет, маменька.
Мы, молодые парни, настолько были поражены её обращением к матери, что вместо смеха и шуток, молча рассматривали дочь столь решительной женщины.
Девушка была лет девятнадцати от роду, внешне далеко не красавица, но её лицо украшали большие голубые глаза. Эти глаза притягивали взгляд и всяк, увидевший их, недостатки лица уже не замечал.
В наступившей тишине, из - за спин парней протиснулся балагур и весельчак, Слава. Фамилию этого парня ни кто не знал, да это и не нужно было, так как он имел запоминающееся прозвище - Штирлиц. Почему его так называли, особо ни кто не интересовался, хотя, может быть потому, что быстро растратив свою немалую зарплату он, в очередной раз, занимая деньги, обращался к потенциальному заёмщику:
- Господин штурмбанфюрер, не соблаговолите ли выделить из своего сейфа, некоторую сумму денежных знаков, на поддержку советского разведчика?
Причём, чем большая испрашивалась сумма, тем выше присваивался чин благодетелю, от ротенфюрера до оберштурмбанфюрера. Выше чин он не поднимал, поскольку на этом его познания в званиях, заканчивались. Деньги ему давали охотно, так как отдавал он их исправно и при возврате, обязательно приглашал кредитора в свою комнату, для распития бутылки болгарского коньяка “Плиска.” Столь дорогое угощение объяснялось тем, что ничего другого в магазинах ударной стройки не продавалось.
Так вот, Слава - Штирлиц, будучи механизатором, не обладая изысканной речью и манерами, как и все мы, но любившим читать и будучи, как обычно, слегка подшофе, обратился к женщине:
Мадам, предполагая сложную жизненную ситуацию, в которую вы попали, благодаря одному из наших коллег, хочу предложить руку и сердце вашей дочери, а вам - своё надёжное, крепкое мужское плечо.
Мы, замолчали, предложение прозвучало вполне серьёзно.
Женщина внимательно посмотрела на интеллигентного механизатора и произнесла:
Похоже, парень ты не плохой, но водка погубит и тебя, и мою дочь.
Да я забыл уже когда пил водку! Воскликнул Слава и он не врал, так как пил исключительно коньяк.
Нет! Отвергла Славину помощь женщина.
А вот ты, гитарист, посмотрела мне в глаза, меня бы устроил. Похоже, совсем ещё не пьёшь?
Мне в то время едва исполнилось девятнадцвть, я действительно не пил, но самое главное - я даже мысли не допускал о женитьбе. Менять, неожиданно свалившуюся на меня свободу, после домашних строгостей, на какое - то мифическое семейное счастье, я не собирался ближайшие десять лет. Слова женщины холодной водой окатили, не глядя на то, что разговор был пустой, ни к чему ни кого не обязывающий.
По поводу брака, я имел стойкое убеждение, неизвестно откуда взявшееся, что кроме проблем, эта радостная процедура, ни чего мне не принесёт. К слову, так оно по жизни и вышло.
Но я проникся сочувствием к этой паре. Будучи по натуре альтруистом, помочь человеку для меня было необходимостью, но жертвовать своей свободой, для успокоения матери, неизвестно что натворившей девушки, я, конечно же, не собирался.
Нет, нет! Чуть ли не испуганно забормотал я. Мне ещё учиться в институте три года, зарабатываю мало. Я не механизатор, электрик. И это было правдой, получал я едва ли половину того что имели мои друзья.
Ладно, живи, разрешила мне женщина, вернулась к своей дочери и они о чём - то негромко беседуя, направились в сторону проспекта «Строителей».
Мне хотелось помочь этим людям и я стал лихорадочно соображать, что можно им предложить.
Стойте, неожиданно для себя заорал я и, оставив гитару на лавочке, быстрым шагом, почти бегом, стал догонять женщин.
Мне вслед понеслись смешки, кто - то крикнул:
- Что, передумал? Надеешься на богатое приданное? На свадьбу не забудь пригласить!
Но я, не обращая внимания, шёл к ожидавшим меня, матери и дочке.
Дело в том, что вместе со мной в комнате жил хороший парень, мой тёзка - Коля. Родом он был из какой - то деревни, то ли Саратовской, то ли Пензенской области, уже и не помню.
Не глядя на своё деревенское происхождение, выглядел он вполне современным, городским парнем, не пил, не курил, к тому же совсем не дурак, но с девушками у него были проблемы - он заикался. Причём заикался настолько сильно, что иногда, для того что бы произнести застрявшее в горле слово, он начинал раскачиваться, как бы пытаясь выплюнуть из себя корявую букву. Общаться с ним было трудно. Иногда я пытался предугадать слово или фразу и подсказывал ему, но это напрягало и меня, и его, понимая это, парень с никчёмными разговорами не лез, но живя вместе, вовсе не разговаривать, не получалось.
Так вот, вспомнив о нём, я собрался помочь сразу двум людям, даже трём - девушке, её мамаше и моему товарищу.
Догнав пару, я вкратце, высказал свою идею. Моё предложение заинтересовало женщину, она начала расспрашивать, кто да что, главное - пьёт ли? Но Николай на дух не переносил спиртное. Его проблема - заикание, ни сколько не смутило мать, а девушка не среагировала, потому что, похоже, моё предложение её совсем не тронуло и она, равнодушно смотрела в сторону.
Понимая, что разговор предварительный, мне нужно было получить одобрение Николая, а женщине - дочери, разошлись, назначив следующую встречу на завтрашний вечер.
Горя желанием озвучить мою задумку соседу, я с нетерпением ждал его возвращения. Появился он поздно, что меня удивило, поскольку ни близких друзей, ни наличие девушки я у него не замечал.
Коля, где тебя носит? Жду тебя, чуть ли с восьми часов вечера.
А что случилось?
Я с восторгом, гордясь своей выдумкой, рассказал о недавней встрече.
К моему удивлению, реакция моего товарища была совершенно спокойной, можно даже сказать равнодушной. Слегка обескураженный, я уточнил:
Тебе не нравиться вариант познакомиться и, возможно, жениться на симпатичной девушке?
Тут нужно уточнить, Николай был старше меня, на то время ему уже стукнуло 26 лет и он смотрел на жизнь немного мудрее, нежели я.
Сейчас, став взрослым человеком, я понимаю его. Внешне, не Ален Делон, заикается очень сильно, имеет горький опыт знакомства с прекрасным полом. Он знал, даже понравившись девушке чисто внешне, у него очень небольшой шанс закрепить отношения, потому как ей будет неловко знакомить его со своими подругами. Тем более если у неё был парень, к которому, судя по всему, не остыли чувства.
- Говоришь, симпатичная?
- Не красавица, но глаза замечательные, ты не разочаруешься.
- Ты сказал о моей проблеме с речью?
- Сказал.
- И что?
Девушка промолчала, а мамаша сказала - пустяк.
- А что у них случилось?
- Да я не расспрашивал, но, похоже, парень её кинул. Она страдает, мать переживает. Хочет выдать замуж.
- Может там что - то серьёзней?
- Я думаю, тебе надо на неё посмотреть, а потом, если вы понравитесь друг другу, сам задашь ей все вопросы.
- Да, мне только вопросы и задавать.
- Коля, если тебе не нравиться моя задумка, завтра я принесу им свои извинения и пусть сами решают свои проблемы.
- Нет, выйдешь, поговоришь и если поймёшь что у них серьёзный настрой или веди их сюда, или зови меня. Только не забудь напомнить о моём заикании.
- Хорошо, напомню.
Вечер следующего дня я ждал с большим нетерпением, нежели потенциальный жених.
На встречу мать пришла одна, без дочери. Идя к ней по аллее, я заранее расстроился. Переживал за друга. Этот отказ, даже без смотрин, может окончательно разуверить Николая в надежде найти спутницу жизни.
Что за глупость, лезть в чужую жизнь? Клял я себя.
К женщине я подошёл переполненный благородным гневом, скорее к себе, нежели к кому - то другому, но первая же фраза, произнесённая Лидией Георгиевной, так она представилась, развеяла мой гнев, словно предутренний туман над степной речушкой, утренний ветерок.
- Показывай своего жениха.
- Лидия Георгиевна, только я вас прошу, если парень вам не понравится, откажите как можно тактичнее. Это может быть для него трагедией.
- Не переживай, гитарист, разберёмся. Все останутся целы.
- Вам как удобнее, к нам зайти или позвать Николая сюда?
- Нет, дорогой, будем рассматривать жениха при ярком свете лампочки Ильича.
Николай был готов к встрече. Одел костюм и галстук. Было заметно, что при всём своём вчерашнем скепсисе, изрядно волновался.
Мы зашли, я представил их друг другу и после этого, Лидия Георгиевна, обернулась ко мне.
- Ты погуляй немного, а мы пообщаемся.
- Вас провожать нужно будет или вы сами доберётесь домой?
- Коля меня проводит, не переживай.
- Тогда я ухожу по своим делам.
- Счастливо.
Я вышел из комнаты и облегчённо вздохнул. Словно камень свалился с души, похоже, я без потерь выбрался из угла, куда сам себя и загнал.
Меня ждала моя девушка и я отправился к ней.
Вернулся поздно, около часа ночи. Николай спал, я тихонько разделся и тоже провалился в сон. Молодость бессоницей не страдает.
Утром, спим до упора и уже в последнюю минуту до критической, подрываемся, не завтракая, едва плеснув в лицо несколько пригоршней воды, мчимся к трамвайной остановке.
- Как вчерашняя встреча? Успеваю задать вопрос.
- Хорошо. Сегодня иду в гости.
Короче, что бы не загружать вас лишними подробностями, потому как деталей знакомства и нюансов последовавших отношений не знаю, при сильном дефекте речи Николая, это проблематично, но, вроде, всё у них хорошо. Через пару недель Николай привёл свою подругу к нам в гости, вернее, они заскочили всего лишь на несколько минут. К сожалению, при столь коротком визите, у меня все же осталось нерадостное ощущение. У девушки были совершенно равнодушные глаза и это, не глядя на то, что Николай не сводил с неё взгляда и кружил возле неё, словно шмель возле полевого цветка.
Через месяц было объявлено о назначенной дате регистрации брака.
Николай расцвёл, улыбка не сходила с его наивного лица.
Не глядя на радость товарища, я пребывал в тревожном ожидании неприятностей. Я, почему - то, чувствовал себя виновником надвигающейся беды.
Под самый Новый год, 28 декабря, наметили свадьбу.
За два дня до этой знаменательной даты, приехала мама Николая и его дядя, брат матери. Люди они оказались простые, общение было лёгким.
И дядя, и мать работали в колхозе, но деньги имели. Сразу же занялись покупкой вещей для новобрачных - костюма, платья и колец.
Кроме готовности нести финансовые расходы, они привезли с собой домашние продукты. Привезли то, что не могло испортиться в дороге - замечательное копчённое сало, домашние колбасы, два ведра маринованных грибов и две канистры пшеничной самогонки.
Конечно же, всё это было предназначено для свадебного стола, но вечером наш убогий холостяцкий стол ломился от сельских деликатесов.
Дядя налил мне и себе по стопке самогона. Николай с матерью отказались, меня алкоголь тоже интересовал мало, но оставить Андрея Васильевича одного, мне показалось неуважительным и я составил ему компанию.
Посидели хорошо, разговорились. Всплыла и тема проблемной речи Николая.
История, как я теперь понимаю, обыденная. Его отец сильно пил, мало того пил, ещё и распускал руки.
Я слушал рассказ, внутренне возмущаясь. Как можно было жить с таким негодяем? Хотя - негодяй, для папаши Николая, слишком изыскано, это был придурок. Простой сельский алкаш - придурок. Почему с таким человеком нужно было жить? Встав взрослым, я, конечно же, проще стал смотреть на жизнь, но в то время, во мне ещё прочно сидели примеры из классической литературы, по которым мы в школе писали сочинения, прославляя лучшие человеческие качества.
А причина совместной жизни проста, у женщин в деревнях выбор женихов небольшой. Для того что бы создать семью, родить детей, приходилось соглашаться на предложение вот таких идиотов, в надежде сделать из них достойных мужчин.
Мужчины пьющие, зачастую распуская руки и, поколачивая жён, всё же, трепетно относятся к детям, особо к сыновьям - их повторение, радость и опору в жизни.
Этот же негодяй, различия между ребёнком и матерью не делал. Гонял обоих. Им зачастую приходилось убегать из дома и ночевать у родственников, но чаще спали в сарае. Лишний раз светить свою нерадостную жизнь не хотелось. Когда маленькому Коле, только, только исполнилось шесть лет, отец взял его помощником на уборку картошки в своём огороде. Будучи с глубокого похмелья, папаша был недоволен всем, в том числе и тем, что сын, от горшка два вершка, не успевал за ним собирать урожай, а уносить полное ведро ему и вовсе было не под силу.
Отец орал на испуганного мальчика, а потом и вовсе замахнулся на него лопатой. Коля побежал к дому, но отец догнал парнишку и ударил черенком по голове. Мальчик упал, а отец ушёл опохмеляться. Коля пролежал в огороде до возвращения с работы матери. Его отправили в больницу, определили сотрясением мозга. После больницы он долго молчал, а когда заговорил, стал заикаться.
Мать жить больше с идиотом - мужем не смогла, выпроводила его и с тех пор жила одна, не имея ни малейшего желания связывать свою судьбу и судьбу своего единственного сына с новыми мужчинами.
Вот такая история. Меня она потрясла. Это было моё первое соприкосновение с реалиями не книжной, а настоящей жизни.
Весь завтрашний день мать и дядя, ходили по магазинам, покупая всё необходимое к свадьбе, а на второй день, пришла беда. Невеста Николая отказалась выходить за него замуж. Приехал её парень. Он был в командировке, в которую его отправили в одночасье, вместе с бульдозером.
Николай перестал вовсе разговаривать. Мама его плакала - Это из - за его заикания, сетовала она. Я утешал как мог, говоря что невеста мне не нравилась и это здорово, что у них ничего не получилось. Он найдёт себе девушку лучше, найдёт ту единственную, предназначенную богом. Его мама слушала, не говоря ни слова, только утирала платком, слёзы.
Я же, боялся смотреть товарищу в глаза. Всю эту историю затеял я, по своей молодой глупости. Вспомнилась прочитанная фраза из библии - Дорога в ад вымощена благими намерениями.
Оставив нам привезённые на свадьбу продукты, кроме самогона, мама и дядя отправились на автовокзал. Коля пошёл их провожать.
Я не представлял как буду смотреть в глаза товарищу, потому собрал вещи и ушёл жить к товарищу. После Нового года взял на работе направление в другое общежитие и пошёл выписываться с прежнего места жительства.
Не горя желанием пересекаться с человеком, которому я, не желая того, принёс страдания, спросил у вахтёрши:
Не знаете, где Николай?
Заика?
Да.
Он повесился.
В юности никакие стрессы не страшны, организм готов выдержать любые перегрузки, но столь неожиданное известие ошеломило меня, словно нокаутирующий удар в боксе.
В голове раздался звон, земля поплыла под ногами и я, схватившись руками за поручень перил, сел на ступеньку.
Голова звенела, словно её сунули в гудящий церковный колокол.
Я зажал руками уши, пытаясь отсечь разрывающий меня на части звон, но звенело внутри головы и всё же я сжимал ладонями голову, боясь, что она развалиться на части.
Вахтёрша - женщина лет пятидесяти, склонилась надо мной и что - то говорила, жестикулируя руками. Я её не понимал, да и не пытался понять.
Видя, что я в полуобморочном состоянии, она плеснула мне в лицо стакан воды. Меня отпустило, белесая пелена спала, стал разбирать слова.
Жив он, жив! Лёшка - белорус, ваш сосед зашёл вовремя к вам, снял его и откачал. Скорая забрала. Сейчас лежит в больнице. Два дня молчал, приходил в себя, а когда заговорил, оказалось, заикаться перестал. Вот уж воистину говорят, нет худа без добра.
Я уж не знал, то ли мне плакать от радости, то ли смеяться, но всё же встречаться с моим соседом больше не решился. Сдал ключи коменданту и ушёл жить в другое общежитие.