Перед нами не просто очередной рок-хит, но сложная семиотическая система, зашифрованная в незамысловатой, на первый взгляд, структуре. "Moneytalks" австралийского коллектива AC/DC, созданный в горниле неолиберального нарциссизма, предстает перед нами как гипертекстуальное эссе, где вокальные партии и гитарные риффы плетут повествование о деструктивном эросе, одержимом идеей накопления и симулякрами статусного потребления.
Уже с первых тактов нас встречает вереница гедонистических клише: "Tailored suits, chauffeured cars, Fine hotels and big cigars". Эта интродукция немедленно вводит слушателя в гиперболизированный хронотоп капиталистического элизиума, где все атрибуты власти и достатка — не более, чем фетиши, за которыми зияет экзистенциальная пустота. Лирический субъект сразу же определяет эту область желания как сферу транзакционной этики: "Up for grabs, up for a price". В этой системе ценностей отношения, персонифицированные в образе "red hot girls", обретают сугубо меркантильный характер, что лишь подчеркивается пародийным изображением их непрекращающегося танца — "keep on dancing through the night", напоминающего бессознательный ритуал, служение ненасытному божеству потребления.
Конфликт нарастает. Вводится диада: "The claim is on you, the sights are on me". Лирический субъект здесь не просто вуайерист, наблюдающий за вакханалией обогащения, он – тот, кто наделен взглядом. Он субъект власти, который противопоставляет себя объективированному "you" - "little girl", олицетворяющей все пагубные проявления материалистического аппетита: "The furs, the diamonds, the painting on the wall". Все эти, на первый взгляд, желанные объекты – это не вещи как таковые, а пустые знаки, замещающие собой истинную потребность в близости, что в системе консюмеристского мышления заменяется вещной опосредованностью отношений, которые низводятся до финансового обмена: "Come on, come on, lovin' for the money".
Рефрен "Come on, come on, listen to the money talk" приобретает в этом контексте пронзительно-гротескный смысл. Это уже не просто зов к деньгам, а почти литургическое призывание духа мамонического бытия, превращенного в главенствующий закон всего сущего. Образы "French maid" и "foreign chef" усиливают ощущение карикатурности и показной роскоши, которые лишены подлинной аутентичности. А упоминание о волатильности валютного рынка – "The dollar's up, down, you'd better buy the pound" – демонстрирует иррациональный, хаотичный характер этой финансовой религии.
Финальная часть песни представляет собой крещендо фальшивого упоения властью, основанного на деструктивном влечении: "You hustle, you deal, you steal from us all". Здесь "little girl" окончательно трансформируется в хищного субъекта, готового попирать моральные устои, приносить любые жертвы во имя наживы, поглощающая все ради приращения. Но и тут очевиден элемент саморазрушения, в своей абсолютизации стершее всякое представление о человеческом в этой персоне. В конечном счете, все сводится к навязчивому, почти невротическому повторению "Money talks", которое подобно эху в пустоте подчеркивает бесплодность погони за материальным, за которым зияет пропасть тотальной бессмыслицы и вечной неудовлетворенности.
В итоге "Moneytalks" AC/DC оказывается не просто саркастическим комментарием на тему погони за богатством, а философским эссе о кризисе идентичности, экзистенциальном отчуждении, о проституированном Эросе, о мире, порабощенном десакрализированной материальностью, мире, в котором "BS walks", а по итогу торжествуют только холодный металл денег и иллюзия счастья, основанная на бесконечном производстве символического.