О милосердии: ответ той стороны на все наши рассуждения

Вот и ответ тем, кто в последнее время много рассуждал на тему милосердия к врагу. Ответ в виде попытки контрнаступления ВСУ в Курской области. 

Враг будет самоубиваться и убивать до последнего. Поэтому я бы все-таки оставила вот эти вот все экзальтированные возгласы вида «Ирина, мы не такие, что вы говорите!» - до лучших времен.

Пожалуй, на исходе третьего года войны нужно, во-первых, как-то конкретизировать это «мы», потому как «мы» у нас в стране- увы и ах - очень неоднородные. Кто-то по частям собирает останки своих близких из ростовского морга, кто-то два года ищет пропавшего без вести на фронте мужа или сына, кто-то регулярно получает из украинского плена видео о том, как его родному человеку специально ампутируют ногу или руку (да-да, и все международные «правозащитные» организации, как обычно, не видят никаких нарушений) - а кто-то экзальтированно кричит о милосердии, предварительно закупившись продуктами и горячительными напитками в огромном супермаркете на новогодние выходные… 

Слишком оно какое-то стало несоединяемое, это «мы», для того чтобы кто-то имел право взять на себя ответственность от имени этого «мы» говорить о чем бы то ни было, включая милосердие к врагу. 

А во-вторых, нужно понимать одну простую вещь. Любое контрнаступление врага - каким бы самоубийственным оно ни было - это потери среди наших бойцов. Увечья, гибель, плен - всё это очень страшные потери. Враг, который обречен, - он, пожалуй, еще страшнее. У него нет пути назад. Он будет переть до последнего. 

Поэтому нельзя жалеть врага. Для того чтобы кого-то жалеть, нужно сначала объективно быть сильнее его. Повторюсь: милосердие и жалость - удел сильных.

Пожалеть нужно СВОИХ бойцов. Пожалеть - значит помочь им. Кто как может. Деньгами, медикаментами, снаряжением. Это нужно так же сильно помогающим, как и бойцам. Чтобы потом было что ответить на вопрос о том, что каждый из нас лично сделал для Победы.