Иллюзия от Центробанка
Невозможно долго поддерживать радужную картинку, где конфликт не вредит ни покупательной способности рубля, ни потребительской активности. Кто-то должен пострадать, кто-то неизбежно заплатит за пир во время чумы.
Пожалуйста, перед прочтением, подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" Это помогает создавать качественный канал для Вас.
И хитроумные манипуляции центральных банков — это просто наведение иллюзий, гипнотическое внушение необоснованного оптимизма.
Кто-то должен пострадать, кто-то неизбежно заплатит за пир во время чумы
Должникам внушают, что они смогут выгодно перезанять не затягивая пояса (ведь российская экономика растет). А кредиторам и держателям сбережений — что их деньги не обесценятся (ведь рублю ничего не угрожает). Можно выполнить лишь какое-то одно из этих обещаний, но не оба сразу. Время от времени публика начинает понимать, что ее водят за нос. Доверие к властям падает, и восстановить его с каждым разом все труднее.
Например, если в стране сложились высокие инфляционные ожидания, то сбить их — трудное, болезненное дело. В новой России это удавалось сделать дважды: в 2000–2003 годах и в марте — апреле 2022 года. Оба раза плодами этих подвигов распорядились бездарно, и через некоторое время инфляционные ожидания вновь стали высокими.
Неестественно высокий спрос на кредиты одновременно и следствие, и причина инфляции. Ведь когда коммерческий банк видит, что у него хотят взять кредит, он может создать деньги просто из ничего, одновременно увеличив на одну и ту же сумму свои активы (кредитный портфель) и пассивы (средства на счете заемщика).
Вполне возможно, заемщик занимает деньги под 30% годовых, ожидая, что инфляция составит 20%, а реальная ставка процента по займу всего 10%, а банкир полагает, что инфляция будет 11% и реальная ставка — 19%. Если банкир окажется прав, то заемщик о своем решении пожалеет, и ему придется от многого отказаться, чтобы расплатиться по долгам. И тогда без денег уже останутся все бизнесы, чьим клиентом он был. Именно этим грозит политика высоких реальных ставок и поэтому все выше вероятность, что в России будет признано наличие стагфляции — экономического спада или застоя при росте цен.
России грозит стагфляция — экономический застой при росте цен
В психологическом смысле стагфляция означает, что инфляционные ожидания высокие, а ожидания по поводу доступности кредитов — депрессивные. Пока отчетливо наблюдается только первая составляющая. Признаки второй тоже нарастают, но еще не бросаются в глаза. Коллапсировал ипотечный сектор. Подорожали и все остальные виды кредитов.
«В ноябре корпоративное кредитование значительно замедлилось: за месяц портфель вырос всего на 0,8% после 2,3% в октябре (годовой прирост замедлился до 20,3 с 21,8%), — пишет ЦБ в аналитическом комментарии. — Розничный кредитный портфель сократился на 1,7% после роста на 0,4% в октябре (годовой прирост замедлился до 11,1 с 14,9% месяцем ранее)». Как обобщила Набиуллина, «темпы роста кредитования в ноябре существенно снизились».
Другие наблюдатели комментируют замедление темпов кредитования более наглядно. Согласно Frank RG, выданные физическим лицам кредиты в ноябре 2024 года оказались на 28% меньше, чем в октябре, и на 56% ниже, чем в ноябре 2023 года. Количество выданных потребительских кредитов в два раза меньше, чем в ноябре прошлого года, а объем — в 2,5 раза меньше.
Избегание трудных решений
Скорее всего, российские власти попытаются избежать «жесткой посадки». Путин не может не помнить, какими непопулярными стали последний президент СССР Михаил Горбачев и первый российский президент Борис Ельцин, когда массам пришлось резко сократить потребление. Не секрет, что многие правители лишились власти именно после того, как сначала приучили подданных к росту доступных удовольствий, а потом заставили их экономить и считать копейки.
Опыт предыдущих десятилетий указывает на то, что от режима не стоит ожидать стратегического видения, основанного на принципах, которое позволило бы перетерпеть временные трудности ради ясно понимаемого будущего. Поэтому едва ли он станет подавлять инфляцию по англо-американским образцам начала 1980-х в духе центральноевропейской шоковой терапии 1990 года или так, как сегодня делает в Аргентине Хавьер Милей.
Принципиальные политики готовы заплатить за это своей популярностью, сделать тяжелую работу и уйти в отставку, как премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, вице-премьер и министр финансов Польши Лешек Бальцерович или премьер-министр Чехии Вацлав Клаус. По понятным причинам такой сценарий для режима не подходит.
Эльвира Набиуллина, возможно, надеялась, что президент позволит ей действовать, как действовал Пол Волкер, глава ФРС США времен Рональда Рейгана, который подавил инфляцию, резко взвинтив ставки процента и устроив довольно суровый, но недолгий спад экономики в начале 1980-х. Но как только ужесточение денежно-кредитной политики начало приносить плоды, российское руководство, видимо, стало сомневаться в этом, в итоге ставка в декабре 2024 года не была повышена, несмотря на обещания.
Если мы увидим неплатежи по долгам,
убытки предприятий,
обвал курсов акций,
банкротства и увольнения,
ставку, скорее всего, начнут снижать, так и не победив инфляцию.
Возложить на эмитента национальной валюты борьбу с «перегревом» и «переохлаждением» экономики — само по себе неудачная идея, потому что рынок — саморегулируемая система, а инструменты центральных банков принципиально неточны.
В современной России это работает еще хуже.