– Ну, ёлки-палки! Опять спит! Неужели ты не мог бодрствовать хотя бы малое время?! – подойдя к машине и увидев Халилова спящим, громко сказал Сергей.
– А? Что? Не понял? Едем куда-то? Разве я заводил машину? – спрашивал невпопад Давуд.
– Тебе приснилось. Поехали отсюда. Довези меня до Кизляра, ладно? Я уж точно заплачу. И отпущу тебя.
– Ладно, ладно! Хорошо, поехали. – согласился Халилов.
Сергей сел в машину и, тяжело вздохнув, сказал, размышляя сам с собой:
– О-хо-хо, хо-хо... Что же делать-то? Там и впрямь может быть опасно. Надо другие способы искать...
– Ты, это, помолись! Точно говорю, Всевышний поможет. – вставил своё слово Давуд.
– Ага, я туда и еду, чтобы помолиться. – кивнув, согласился Сергей.
– Тебя к церкви там? Или ещё куда-то? – спросил Халилов.
– Нет, мне нужен конкретный адрес. – Сергей назвал его и достал свой телефон, чтобы позвонить отцу Василию.
Поговорив со священником, Панкратов успокоился. Халилов что-то нервно напевал.
Когда они подъехали на нужный адрес, Сергей дал Халилову три тысячи рублей и сказал:
– Спасибо, Давуд! Езжай домой, пожалуйста! Хватит с тебя. Загляни, как-нибудь в больницу, голову проверь, что-то ты спишь ненормально.
– За рулём я не сплю. Это от жары, наверное. Я здоров, как бык! – показав, типа, мышцы, загнув кулаки к плечам, сказал Халилов.
– Ай, да ладно! – махнув рукой, сказал Сергей и вошёл в уже открытую дверь в заборе Воротниковых.
Халилов порылся в телефоне, потом вылез из машины, походил туда-сюда, сделал зарядку руками и, сев снова за руль, откинул сиденье, лёг и закрыл глаза.
Дома у Воротниковых была генеральная уборка. Сам же отец Василий уже собирался ехать в храм для Всенощного бдения.
– Ты, Серёжа, очень кстати. После службы, поможешь мне передвинуть мебель. Хотим расширить пространство. – сказал батюшка.
– Ладно. Я вам помогу. Мне нужно исповедоваться. Очень нужно. – Сергей отводил взгляд от отца Василия и смотрел в пол.
– Понятно. После службы. Обязательно исповедуешься! Господь радуется об одном кающемся грешнике более, чем о девяносто девяти праведниках. – утешая, говорил батюшка.
*****
Наступил вечер. За ним спустилась ночь. Казалось, что звёзды находятся на расстоянии немногим выше крыш.
В селе, тишину нарушил только азан. Сначала из одной, главной мечети, затем из других, более маленьких, квартальных. Голоса призывающих были разные. И пение было разным, хотя слова одни и те же.
Омела сидела на крыше и слушала, глядя на ночное небо. Когда голоса умолкли, и снова, кроме отдалённого пения сверчков, никаких звуков не было слышно, она прошептала:
– Как-то странно всё... Мама изменяет папе. И меня ножом хотела... Папа убiл своего папу. И они продолжают жить вместе. И улыбаются. Я ничего не понимаю... Господи, вразуми меня! Может быть и правда, рано я хочу всё понять. Но, брат говорит, что грех это, грех то. А что не грех? Говорит, что на мне нет греха, пока я в школу не пошла. А что, грехи в школе берут? Господи, помоги мне!
– Леночка! Спустить домой! Давай спать! Завтра утром у нас будут гости! Бабушка с дедушкой приедут знакомиться со внуками! – радостно прокричала с крыльца мать.
Омела, слегка раскрыв рот от удивления, даже не смогла ничего сказать. Потом, тихонько спустилась. Войдя в дом, она увидела счастливых Розу и Дашу, которые, наперебой, говорили с бабушкой по телефону, по громкой связи. Мать сидела за столом у швейной машины и осторожно, краем лезвия, распарывала неровный шов. Алёшки не было в гостиной. Омела прошла в его комнату. Он сидел на кровати и читал очередную книгу. Она подошла и села рядом с ним. Немного помолчав, спросила:
– Бра́тушка, Лёшечка! Ты знаешь, что бабушка с дедушкой завтра приедут? Это хорошо?
Алёшка, ведя пальцем под строчками текста, внимательно дочитал абзац до конца, положил закладку, отложил книгу на стул возле кровати и, глядя на сестрёнку добрыми и ласковыми глазами, улыбнувшись, ответил:
– Знаю, что приедут. Они уже сегодня в Махачкале ночуют. Сам недавно узнал, когда бабушка маме позвонила. Они ночью в горы не рискнули ехать. Они на своей машине, из своего Ульяновска едут. Это очень хорошо! Я обрадовался и ты радуйся!
– Вот, как ты будешь поступать, так и я буду. А то мама с папой у нас грешники. – сказала Омела, прижавшись к брату.
– Я тебя в обиду не дам. Но, знай, дорогая Леночка, наши родители не хотят грешить, на них бесы так действуют. А их надо любить и слушаться. Ибо, ради нас они вместе, и плохого нам не желают... – говорил Алёшка, обнимая Омелу.
– Да-а-а? А то, что мама ножом замахивались? Это тоже бес виноват? И ещё, а ты говорил,что на мне греха нет пока, это значит в школе грехи появляются? Может, не ходить в школу? – спрашивала Омела.
Алёшка рассмеялся. Потом ответил:
– Школа тут не причём! До семи лет грехи не записываются человеку. Поэтому, можно причащаться без исповеди. Вот, что я имел ввиду. А насчёт матери... Ну, она просто не содержалась, бес подтолкнул. Бывает... Прости её. Даже и то, что она тёте Лере говорила, забудь. Так будет легче.
– Эх, ладно! Будь, как ты скажешь. – согласилась Омела.
*****
Батюшка Василий наложил на Сергея епитимью за тяжкий грех и временно отлучил от причастия.
Почти до полуночи, Сергей помогал Воротниковым в перестановке мебели. Когда, наконец, всё стояло так, как надо, отец Василий сказал:
– Пойдём чай пить! У меня конфеты есть, кабардинские, натуральные. Круглые такие, вкуснючие!
– Ага, надо! – радостно сказал Сергей, идя на кухню, следом за батюшкой.
Они мирно разговаривали за чаепитием, а матушка Дарья слушала их беседу со стороны, наблюдая, за одно, за младшими детьми, которые укладывались спать.
Потом зазвонил телефон Сергея, оставленный в прихожей на зарядке. Лёнька, вышедший из ванной, снял уже заряженный телефон и, звонящий, принёс Сергею.
– Тёща, здравствуй! Что как поздно? – ответил Сергей.
– Доброй ночи, зятёк! Мы решились. Мы приехали. Завтра будем у тебя. Решили ночью в горы не ехать. Мы на своей машине. Ты где? Лида сказала, что ты в Махачкале. – в трубке, раздался сонный голос тёщи.
– Я в Кизляре уже. Меня нет в Махачкале. Завтра домой поеду. Переночую здесь. Устал, батюшке тут помогал.
– А, понятно. Спокойной ночи! Утром созвонимся. Приедешь в Махачкалу и вместе все к тебе поедем, дорогу покажешь. – таким же, сонно-усталым голосом, как и тёща, сказал тесть, взяв у той телефон.
– Ага, спокойной ночи! – Сергей отключил звонок и, моргая сонными глазами, улыбнулся.
– Халилов, кстати, всё ещё тут ошивается, видел? – спросил батюшка.
– Он спал, а потом уехал, когда мы уезжали в храм. Больше я его не видел. – сказал Сергей.
– Вот, я выходил, чтобы мусор выбросить, так эта же машина возле пустыря стоит. – сказал отец Василий и допил чай.
Продолжение следует...