У моей мамы, когда ей было слегка за сорок (чуть меньше, чем мне сейчас, и сейчас мне видится это, конечно же, иначе) был бойфренд (боже, какое глупое слово). Фарид. Чистокровный татарин, мусульманин, все такое. Штурмовик первой чеченской, боец. Странный был человек, прямо скажу. Но твердый. Было в его взгляде что-то такое. Те, кто был за лентой, меня поймут.
Иногда было так, звонит в дверь. Наташ, а я сегодня не к тебе, я к Максу твоему, ладно? И я с ним пью, общаюсь, хороший парень, я рад, что у моей мамы наконец нашелся такой парень, а после некоторого количества выпивыки у меня возникают вопросы о том, что, а вот как, а что было?
Иногда он рассказывал. Когда было не сильно кроваво. Но чаще, он просто наливал себе полную рюмку и молчал. Молчал, и потом говорил: давай не чокаясь. Я (идиот) - почему, не чокаясь? Фарид, глядя на меня внимательно: за моих бойцов, которые не вернулись.
И взгляд такой. Этот взгляд бывает только у людей, которые были на войне. Такой глубокий взгляд в пустоту, куда-то за пределы стен, которые сейчас есть. И выражение лица - ничего не выражающее.
Ребята, те, кто сейчас там. Спасибо вам. Я вас понимаю. Вернитесь целыми, здоровыми не только физически, но и психически.