Зовут меня просто – Витёк. Живу я в доме №5 по ул. Весенней уж лет так 20 вместе со своей женой. Есть у нас и дочка- Танюшкой звать. Только не с нами она живёт – замуж в прошлом годе вышла. Парень дельный попался – и руки откуда надо растут, и своя квартира есть. Так что за Танюшку душа моя не болит. Только вот внуков пока нету. Да я так считаю – рано ещё; пусть пообтешутся молодые, пусть друг на друга порадуются, а с пелёнками успеют ещё. Так о чём это я? А вот о чём: я, можно сказать, атеист наиполнейший – ни в чёрта, ни в приведения всякие не верю. А тут как – то сидим с мужиками в обеденный перерыв, и зашёл разговор о бумерангах – мол за всё, что ни сделаешь, расплачиваться придётся - бумеранг прилетит. Я до хрипоты спорил: нет никаких бумерангов, пустое это. Домой вечером пришёл, разгорячённый этим спором, своей Марине и рассказал всё. Надеялся, что поддержит хоть она, да не тут – то было.
-Правильно мужики твои говорят, существует бумеранг. Я с этим в своей жизни сталкивалась.
-Ага – заспорил я с ней – а вон Толька как от своей Раиски страдает. Что ж ей бумеранг – то не летит?
Но жена только плечами пожала:
-Может, и прилетит ещё, увидим.
Наш дом лет 30 назад построили. Да тем, кто строил его, руки бы все поотрывать за такое строительство. Стены, словно из картона – сосед чихнёт, у нас рюмки в серванте трясутся. Ну, это ещё ладно. А вот не повезло нам с соседями. Через стенку семья жила – муж Толик – длинный тощий мужичок, да жена его – дородная бабёнка Раиска. Толик тихий такой, скромный. В нашем ЖЭКе сантехником работает. А Раиска баба видная, дебелая. Волосы рыжие, густые; она их всё в кудряшки завивает. Губы сочные, грудь … Что сказать – мужики заглядываются. Думаете и я? Да нее. Ну, может, раза два всего. Так вот продолжаю - не пара они друг другу на первый взгляд. Да и на второй – тоже. Когда мы в этот дом въехали, эти Костины там уже жили. И вот мы вещи – то по местам распихиваем и слышим – ругаются. Мы с Мариной моей прислушались: к нам что ли кто забежал, да вздумал повздорить? Да нет у нас никого, одни мы. Мы ж не знали тогда, что слышимость у нас такая. Ну, вот под эту ругань, как под музыку, мы и таскали свои пожитки. Так и повелось – просыпаемся под зудёжь:
«Что ты так долго в ванной делал? Наверное, уж два ведра на морду свою вылил?»
Вечером ужинать садимся под мерзкие упрёки:
-«Сколько можно эти унитазы за копейки чинить? Неужели другую работу найти нельзя? Другим женщинам мужья букеты цветов дарят, кольца преподносят, а я только от зависти сохну»
В ответ мы ничего не слышим. Только тихое «бу-бу- бу».
В выходной телевизор соберёмся с женой посмотреть, так Раискин визг звук перебивает:
-«Господи, тебя только за смертью посылать! Чего ты в магазине полчаса торчал? Что ты там лепечешь? Очередь большая была? Ну, конечно, твоя милость пришла в магазин, народ сбежался на тебя посмотреть. А колбаса почему такая несвежая? Ты хоть нюхал её?»
Хоть Раиска баба видная, а голос ей достался мерзкий: визгливый- страсть! Да и характер ещё тот – без упрёков ни дня не может. И как Толян терпел свою бабу? Я бы так не смог. Иной раз встречу его на улице – грустный, глаза потухшие. А вместе с Раиской никогда их не видел, ходят порознь. Он то с чемоданчиком своим рабочим в грязной робе по кварталу бегает, то из магазина с полными сумками тащится. А Раиска на балконе стоит, на весь двор командует:
-Толя, ты побыстрее не можешь?
Думаете, она только с мужем своим такая? Как бы не так! Дети во дворе слишком громко кричат – она с балкона визжит. Бабульки на лавочке сидят, Рая молча не пройдёт:
-Опять сплетни собираете? Вам бы уже перед иконами грехи замаливать, а не лавки подолами протирать.
Мамочки с колясками прогуливаются. Она и тут недовольна:
-Понарожают тут.
А уж если кто машину под окнами поставит – от визга Раискина хоть уши тогда затыкай.
Я однажды не сдержался, честно скажу. Встретил Толяна да и посоветовал ему:
-Да проучи ты свою бабу – засвети в зубы или фонарь под глазом поставь; может, она язык – то свой прикусит?
И что вы думаете? Толян головой затряс:
-Ты что такое, сосед говоришь? Разве можно женщину бить? Да и люблю я её. А ругается она ведь из добрых побуждений. Нет – нет, я о таком даже помыслить не смею.
Я только плюнул:
-Да чёрт с тобой, люби дальше.
Но всё же любовь у Толяна закончилась. Полгода назад выходной был. Мы с моей Маринкой к тёще на дачу собирались поехать. Я в машине уж сидел, а Маринка домой помчалась – как всегда, что – то забыла. Смотрю – из подъезда Толян выходит со стареньким чемоданом и рюкзаком за спиной.
-Привет – высунулся я из машины – ты куда это, сосед, собрался?
-Он так горестно рукой махнул:
-Всё, ухожу я. Кончилось моё терпение – и зашагал, сгорбившись, в сторону остановки.
Маринка из подъезда выскочила, на переднее сиденье плюхнулась, а я ей:
-Представляешь, от Раиски Толян ушёл. Решился на старости.
-Да ты что? – удивилась жена- Допекла мужика Райка. А насчёт старости, так ему ж вроде ещё и пятидесяти нет. Найдёт себе ещё женщину, дай Бог.
Наверное, месяца три за стенами стояла тишина. Мы отдыхали. И телек никто смотреть не мешал. Раиска даже на детей во дворе «рычать» перестала. А потом мы её увидели. Шла она к дому такая важная, с высоко задранным подбородком. Вроде сказать всем хотела:
-Вот, смотрите, какого я мужчину себе отхватила!
Декольте цветастого шёлкового платья игриво грудь открывало, голубые тени чуть не до бровей намазаны были на веках, помада на губах ярко красная, а под локоток мужчину держала. Вот этот мужчина точно ей на первый взгляд подходил – тоже такой же дородный; с животиком, над ремнём отутюженных брюк выпирающим. Лицо холёное, самодовольное, в руках барсетка. Прошли мимо бабулек, от удивления глаза округливших; Раиска так небрежно им кивнула и вперёд мужика в подъезд вошла. Мы с Мариной моей как раз из кинотеатра возвращались – жена билеты на фильм интересный купила. Я на Марину посмотрел:
-Ну, что? А бумеранг – то где? Тольку со свету сживала, а самой вон как повезло – мужичок – то не чета Толяну.
-Да ладно тебе – отмахнулась жена – привязался со своим бумерангом.
-А вот и привязался. Потому что правильно я делаю, что в такую ерунду не верю!
Картонные наши стены ругани больше не слышали; но едва мужик к Раиске приходил в гости, музыка начинала бабахать, да смех заливистый телевизор смотреть не давал. А ещё по ночам оханье Раискино сильно спать мешало. Хорошо хоть, не каждый день он в гостях у неё был.
А через три месяца он со своими пожитками к Раиске жить переехал. И вот скажу вам – тогда и понял я, что бумеранг мимо никогда не пролетает. Летит – летит, да когда – то и в точку попадёт. С самого утра наши стены снова стали выдавать нам соседские тайны, только теперь бас жужжал:
-Кто же так яичницу жарит? Не знал я, что ты такая безрукая.
Днём:
-Почему на рукавах рубашки стрелки? Ты прежнему мужу тоже так рубашки утюжила?
-Вечером:
-Не для того я деньги зарабатываю, чтобы ты их так бездумно тратила. Показывай чеки из магазина.
И голосок Раискин в ответ уже не визжал, а так тихонечко отвечал «бу – бу – бу», что отвечает - не разобрать было.
И на улице она уже бабулек не затрагивала, и мамочки с колясками ей уже не мешали. С работы своей возвращалась с тяжеленными сумками и старалась побыстрее в подъезд юркнуть. А недавно я её с синяком под глазом встретил. Она его, конечно, «заштукатурить» пыталась, как могла, да глаз у меня зоркий – разглядел. И глаза покрасневшие. И вот скажу вам -правильно говорят: «Отольются кошке мышкины слёзки», а попросту – бумеранг прилетает. Я теперь в это верю. За Толяна Раиска теперь расплачивается. Я, знаете, даже в полтергейста верить стал, и во всякую нечисть. На всякий случай.
