Обсуждаем с подругой, куда пойдем посидеть. Та говорит: - Не хочу на двадцатой Советской там у меня неприятные воспоминания.
-Ах, да... Жан (я немного демонизирую подругу, ладно?).
- И в Тучном не хочу.
-Ах, да, Жак!
-Давай на Сарме!
-Давай. Я там встречаюсь только с тобой, с семьей и подругой Полин. И если пользоваться этой манерой, то мне полгорода надо выжечь...
Вечерм иду уже с ней по подворотенке, где темно, а раньше были красные фонари.
-А куда фонари дели?
-Китайское кафе разорилось и...
-Пришел конец китайской дружбе, - вижу. - То ли дело было у наших мам. Пельменная - так семьдесят лет пельменная, блинная - семьдесят лет блинная!
-Да, хорошо было.
-Нет, зато как удобно теперь. Не хожу в Сердитый сыр, тк ходила туда с бывшим, а потом глядь - это уже Ворона и сыр. А потом ты идешь уже с новыми друзьями, с лёгкой меланхолией вспоминая бывших друзей, а тут хоба! / это уже Разноцветная помада и Бордовый окунь.
Жизнь меняется, персонажи меняются. Люблю двадцать первый век!
А потом мы выпили по коктейлю и вспоминали всяких поэтов типа Кушнера и... как ни странно, но Михалкова:
Я хожу по городу, длинный и худой,
Неуравновешенный, очень молодой.
Ростом удивленные, среди бела дня
Мальчики и девочки смотрят на меня…
На трамвайных поручнях граждане висят,
«Мясо, рыба, овощи» — вывески гласят.
Я вхожу в кондитерскую, выбиваю чек,
Мне дает пирожное белый человек.
Я беру пирожное и гляжу на крем,
На глазах у публики с аппетитом ем.
Ем и грустно думаю: «Через тридцать лет
Покупать пирожное буду или нет?»
Повезут по городу очень длинный гроб,
Люди роста среднего скажут: «Он усоп!
Он в среде покойников вынужден лежать,
Он лишен возможности воздухом дышать,
Пользоваться транспортом, надевать пальто,
Книжки перечитывать автора Барто.
Собственные опусы где-то издавать,
В урны и плевательницы вежливо плевать,
Я прошу товарищей среди бела дня
С большим уважением хоронить меня.
Сергей Михалков
Разбирала старые фото и... смотрите, что нашла! Улица Красных Мадьяр, а в дали ещё виден силуэт колеса обозрения в ЦПКиО:
Да, почему я не пишу тексты про улицу Красных Мадьяр? - просто уже не раз писала (это для тех, кто случайно щёлкнул мышкой по заголовку), поэтому...
Тут есть интригующий хвостик этой улице, ну, а там, в теле статьи, ссылка на Красных Мадьяр, которая дли-и-и-инная... как моя жизнь.
А этот кадр отдельно вынесу. Это была какая-то корчма (кафе назвалось "Корчма") на перекрёстке Красных Мадьяр и Байкальской. Сейчас там кофейня Цех и чайхона, кажется... до этого был итальянский ресторан, но... всё так быстро меняется, говорю же:
А это - домик с Байкальской, который я очень любила видеть, выходя из ворот метеостанции:
Снимала, подозреваю, в варежках... зимы тогда, помню, были холоднее!..
Болтаю всякие глупости и не подозреваю, что будет дальше. Спустя десять лет, например, я провела день в селе Смоленщина. В сельском клубе. Там был молодой геолог. Палатка, в которой была спрятана барабанная установка (я заглянула под полог), выставка вещей, нужных геологу, и молодой дед мороз, который прыгал под "Дискотеку Авария". Нет, это дети, это работа, а не романтическое нечто... а потом я почему-то перепутала (я их всю жизнь путаю!) Первомайский с Университетским и долго шла в снегопад вдоль какого-то ручья и труб. Это было долго и... тоже познавательно.
Вот, я считаю, что жизнь удалась лучше, чем я планировала. Лет в восемнадцать я думала, что "вырасту", стану учителем словесности (ну, ок, это сбылось), выйду замуж за человека, которого очень люблю (с чего бы?), заведу детей (Господи, детей достаточно! - я знаю, о чём пишу... и это при том, что у меня все относительно здоровые... а всяко бывает-то), но как-то... мой романтический юный ум не учитывал, что там, возможно, будут ипотеки, кредиты, пробки, развоз по садикам-кружкам-секциям, короче, всё то, что... прилагается у большинства. И... в общем, я понимаю, что как-то оно всё пошло не так, как планировалось, а даже и... лучше, наверное. Вместо ипотек и детей получились то кони, то школа звонарей (сейчас я сама слегка удивляюсь!), то танго (тоже удивляюсь, но не очень сильно...), то испанский (ну... наверное, нужно было), итальянский (это точно нужно!), то сельские клубы... не удивлюсь, если в одно прекрасное утро я проснусь в пустыне под кактусом. Ни разу не удивлюсь.
Одни в жизни остались ориентиры: больше всего на свете я люблю зиму и детей (всё-таки да, т.к. я их уже несколько дней не видела!). И ещё свою страну, наверное. О'кей, я меньше люблю места, где зимой нет снега, но в целом... за то, что она дикая и симпатичная, страшная и смешная, абсолютно не логичная, и я не представляю, где ещё могла бы так хорошо и безумно жить. Т.к безумие у меня в крови. Как и зима:
"Женщины, по моим наблюдениям, вообще склонны к крайностям. Пока они молоды и глупы, готовы довольствоваться такой малостью, как любовь. То есть тем, что обычно называется «любовью», а на самом деле – просто неосознанное стремление к полной безопасности, которая, конечно, невозможна, зато кажется легкодостижимой в чужих объятиях, согласно формуле: «я нужна, значит, сегодня не умру». Ради этой иллюзии бедняжки и сами в лепешку расшибутся, и всех, кто подвернется под горячую руку, расшибут. Зато если девочке удается немного повзрослеть, поумнеть и помириться со своей смертью, тогда уж подавай ей весь Мир сразу, на меньшее не согласится."
©Макс Фрай, "Мастер ветров и закатов"