7 февраля 1942 года министр вооружения и боеприпасов Фриц Тодт побывал у фюрера в Ставке на продолжительной беседе насчет своей программы производства вооружения, а на следующий день ранним утром – должен был вылететь обратно. В Растенбург Тодт прилетел на персональном двухмоторном «Хе-111», который он с 1941 г. использовал в качестве своей «разъездной машины». Гитлер же в принципе запретил всем видным функционерам пользоваться двухмоторными самолетами. Услышав о новом самолете Тодта, адъютант фюрера от авиации Николаус фон Белов, был вынужден напомнить ему об этом запрете, чтобы он не воспользовался своим «Хе-111». В ответ он вспылил и сказал: запрет этот – не для него. Вечером Тодт ужинал с фюрером наедине в его бункере, и вскоре фон Белова вызвали туда. Фюрер спросил, что за конфликт произошел у его адьютанта с Тодтом; Белов объяснил, что всего-навсего он выполнял его ( фюрера) строгое предписание. Но Тодт все-таки сумел уговорить Гитлера, и он дал своему адьютанту поручение позаботиться, чтобы самолет завтра утром был соответствующим образом подготовлен. Белов распорядился, чтобы до вылета Тодта был совершен пробный полет. Но на следующее утро , сразу после взлета, машина с Тодтом рухнула на землю. Все находившиеся в самолете погибли.
Гитлер был очень огорчен и долго молчал. Потом он спросил у фон Белова о причине, объяснить которую тот не смог. Погода была плохой. Небо и заснеженная земля – одного серого тона, горизонт неразличим. Возможно что это была ошибка летчика, который недостаточно хорошо знал новую машину, чтобы пилотировать ее в таких трудных метеоусловиях. Тщательное изучение этой аварии было поручено министерству авиации и органам СС.
Адольф Гитле решил сделать преемником Тодта выдающегося немецкого архитектора профессора Альберта Шпеера. Тот как раз находился в Ставке, и фюрер в тот же день возложил на него эти обязанности. Эта замена привела к принципиальному повороту в области вооружения. Поворот этот – причем в положительную сторону – можно было наблюдать уже через несколько недель. Фюрер почтил память д-ра Тодта, произнеся на государственном акте в Имперской канцелярии траурную речь, в которой назвал его «национал-социалистом всей душой», упомянув о заслугах погибшего, особенно в строительстве имперских автострад, а также сказал, что у того никогда не было врагов и Третий рейх не знал более преданного человека на службе Германии и ее народа.