Русский советский писатель и поэт, редактор. Лауреат Сталинской премии третьей степени (1949) за роман «Небо и земля» (1935—1948).
Саянов родился 3 июня 1903 года в Женеве в семье политэмигрантов, профессиональных революционеров
После возвращения в Россию в 1908 году они были осуждены по делу максималистов и сосланы на каторгу, а потом и на вечное поселение в Иркутскую губернию.
Детство писателя прошло на Ленских приисках. Позже он взял себе псевдоним по Саянскому хребту. Русскому языку и грамоте, а также иностранным языкам обучался у местного священника, ссыльных и поселенцев.
В 1917 году с родителями приехал в Петроград. Полгода учился в гимназии, затем два года на седьмых коммунальных курсах.
В 1920 году, спасаясь от голода, уехал с родителями на Урал.
В 1920—1922 годах работал учителем начальной школы в шахтёрском посёлке Тугайкуль (ныне город Копейск) под Челябинском.
В 1922 году Союз горнорабочих направил Саянова в командировку в Петроградский университет, где он по 1925 год проходил обучение и откуда был призван на военную службу.
Литературное творчество Саянов начинал как поэт.
В 1923 году вошёл в Российскую ассоциацию пролетарских писателей, в 1926—1929 годах входил в группу «Смена» (был и её руководителем). В 1926 году вышла его первая книга стихов — «Фартовые года», которая положительно было оценена критиками и восторженно принято читателями.
В 1931 году Максим Горький предложил Саянову стать его заместителем в журнале «Литературная учёба» и в тот же период привлёк его к работе над книжной серией «Библиотека поэта».
С 1934 года Саянов постоянно жил в Ленинграде. Автор литературоведческих работ «Современные литературные группировки» (1928), «От классиков к современности» (1929) и других.
В годы советско-финской войны (1939—1940) и Великой Отечественной войны был военкором фронтовой газеты «На страже Родины» — печатного издания Ленинградского военного округа.
В начале войны написал стихотворение «Клятва наркому» на слова которой композитор Дмитрий Шостакович создал одноимённую патриотическую песню для баса, хора и фортепиано.
Ответственный редактор журналов «Ленинград» (1942—1944) и «Звезда» (1945—1946).
За роман «Небо и земля» (1935—1948) удостоен Сталинской премии в области литературы и искусства за 1949 год.
Песни на его стихи создали композиторы Анатолий Канкарович, Исаак Дунаевский, Борис Гольц, Дмитрий Шостакович, Александр Митюшин, Давид Прицкер.
Герой известной эпиграммы неизвестного автора: «Встретил я Саянова / трезвого, не пьяного. / Саянова? Не пьяного? / Ну, значит, не Саянова».
Умер 22 января 1959 года в Ленинграде.
В Санкт-Петербурге на доме № 2 по Чебоксарскому переулку, где жил писатель, установлена мемориальная доска.
Из поэтического наследия Виссариона Саянова.
* * *
Какая ты стала сейчас невозможная,
Какие слова подбираешь замедленно,
Откуда сегодня улыбка тревожная,
Как отсвет, плывущий над гулами медными?
Зачем же слезинка случайная катится,
Невнятицу ль давней тоски обнаружила?
И мнешь ты по-детски короткое платьице,
С оборкой широкой из белого кружева…
Сметай наше счастье, лесная метелица,
По-вдовьи рыдай над глухими сугробами,
А время придет — и улыбка затеплится,
Да только тогда не поймем ее оба мы…
Между 1932 и 1936
.......................................................................
ПОЭТЫ
Кровь на снегу — и вот пришла пора,
Последний час судьбы певца опальной.
По вечерам над городом Петра
Горят костры, и свет звезды печальной,
Воспетой им, зовет издалека
В туманный путь, неведомый и дальний,
И тихо спит безмолвная река.
А там, где стынут темные громады,
Еще гудит последняя строка
Его стихов, и за глухой оградой
Прохожий шепчет медленно слова,
Двум поколеньям бывшие отрадой.
Ночная тень легла на острова,
Поэт безвестный ходит торопливо,
И в злой тоске кружится голова.
Когда бы шторм ударил вдруг с залива,
Когда бы гром убийц певца сразил,
Когда бы весь, в волнении порыва,
Вдруг встал народ в величьи грозных сил,
Чтоб отомстить стрелявшим в грудь России,
И Пугачева дух заговорил!
Морозный сад. Там статуи босые
В снегу застыли. Тайная тоска
Свела как будто их глаза большие.
Им снятся сны. Поэт издалека
Подходит к ним. Темна его тревога.
Лицо в слезах. Дрожит его рука.
Предчувствие томит его. Дорога
Бежит на юг пустынной колеей,
И белый склон спускается отлого.
Но он еще не ведает душой,
Что час настал безвестного обета;
Что он судьбой отмечен роковой,
Обычной долей русского поэта,
И чашу горя выпьет до конца;
Что и его, по приговору света,
Еще казнят бездушные сердца;
Что он — наследник песни величавой —
Пройдет путем погибшего певца,
С его судьбой, с его великой славой,
Другим сердцам неведомой досель,
С последним днем за темною дубравой;
Что и ему назначена дуэль;
Что день придет — он станет у барьера…
Пустынный сад. Безумствует метель.
Дворец в тумане дремлет, как химера,
За Черной речкой страшный поворот.
Тоски подобной не было примера,
Но лишь пора короткая пройдет —
Россия станет у другой могилы
И Лермонтова имя назовет.
1936
................................................................
В БРЕСЛАВЛЕ
Еще был бой не кончен. Издалече
Упрямо грохот кованый вставал,
И автоматчик вражеский под вечер
Всё так же бил, как утром, наповал.
За этот город долгое сраженье
Шло непрерывно день и ночь подряд.
Возьмешь ли камень — кажется, в каменьях
Еще раскаты выстрелов гудят.
Возьмешь ли ветку — кажется, что колет,
Как проволока, так она жестка,
Как будто листья съежились от боли,
Когда с них копоть счистила рука.
Пройдем вперед — и сразу перед нами,
Сквозь черный знак хвостатого клейма,
Откроется Бреславль с его домами,
Сады и замки, биржи и дома.
Конрад, Георгий, Сигизмунд и Фридрих —
Не счесть в Бреславль входивших королей,
Не счесть боев и договоров хитрых,
Восстаний, смут от самых давних дней.
А вот сейчас сержант двадцатилетний,
Родной боец с Печоры снеговой,
Ведет упорно, может быть, последний
В истории за этот город бой.
Берлин, Бреславль, Инстербург, Бунцлау…
Казачья шашка сквозь листву блестит…
Мы с дедами разделим честно славу,
Их старый марш еще в веках гремит.
1945
#поэт #саянов #Петербург #Грицай