18 июня 1815 года состоялось последнее грандиозное сражение Наполеона – битва при Ватерлоо (селение на территории современной Бельгии), которая окончилась поражением знаменитого императора.
Что помешало Бонапарту одержать победу над англо-прусской армией? Ведь раньше он добивался на поле боя немыслимых, фантастических успехов, которые потрясали Европу. Неужели удача отвернулась от Наполеона? Или французы после изнурительных войн в Европе и в России исчерпали себя?
Роковое решение перед битвой
Истоки поражения следует искать, в первую очередь, в состоянии Франции 1815 года. Она была истощена и обескровлена и уже не могла представить своему амбициозному кумиру достаточных военных и экономических средств.
Так, в битве при Ватерлоо армия Наполеона насчитывала 72 тысячи человек, а силы его главных противников, Великобритании и Пруссии, доходили до 118 тысяч солдат. Зато Бонапарт по-прежнему был смел и умен. Он решил нанести удар на опережение и первый вторгся в Бельгию.
На что рассчитывал император? Наполеон пошел ва-банк. Это был его единственный шанс отыграться. Союзники выставили против него 700 тысяч человек и готовились увеличить эту цифру до миллиона. А Наполеон мог противопоставить этим соединённым силам только 128 тысяч солдат. Только удар на опережение мог спасти ситуацию.
Хотя придя к власти в марте 1815 года (король Людовик XVIII бежал), Наполеон пытался договориться с европейскими державами по-хорошему. Объявив себя императором, он призвал соседей к миру, обещав, что Франция не выступит из своих границ.
Но перепуганные державы не желали слушать «корсиканского людоеда» и создали против него Седьмую коалицию. Но можно ли считать численное превосходство союзников решающим фактором поражения Наполеона? Ведь между ними не было согласия, что было на руку Бонапарту.
Не дожидаясь объединения их сил, император 16 июня 1815 года нанес внезапный, решительный удар по прусской армии Блюхера при Линьи. Воодушевлённый победой над превосходящими силами пруссаков, Наполеон отправил маршала Груши с 35-тысячной армии вдогонку за пруссаками. Это было началом конца императора.
Да, у него были основания для подобного решения: несмотря на поражение, прусская армия не была выведена из игры. Однако дробить силы перед решающим столкновением с англо-нидерландской армией герцога Веллингтона было фатальной ошибкой Бонапарта. В то время как его противники объединялись, он разъединил свою армию, что в конечном счете и предопределило его фиаско.
Сильный ливень и спартанская стойкость Веллингтона
18 июня Наполеона подвела погода. То, что в 1812 году сделал русский мороз, в 1815 году повторил ливень. Сильный дождь размыл дороги, и император был вынужден ждать, пока земля хоть немного подсохнет, чтобы выдвинуть артиллерию на нужные позиции. Этот природный фактор сорвал неожиданный удар Бонапарта.
Тем не менее, поначалу французы сражались стойко: атаковали правый фланг англичан, вели массированный огонь по позициям противника. В целом положение Бонапарта было обнадеживающим; он мог бы перейти в контрнаступление, если б не одно внезапное обстоятельство, сбившее все его расчеты. Что же сорвало планы императора?
Это было появление все того же Блюхера, которого преследовал маршал Груши, – несмотря на уговоры окружения бросить погоню и прийти на помощь Наполеону. Он нанес прусскам поражение при Вавре, однако эта победа не имела стратегического значения.
Почему Наполеон, который был блестящим тактиком и стратегом (его победа под Аустерлицем признана эталоном воинского искусства), не сумел перехитрить Веллингтона? Британский полководец не был гением военной тактики, однако оказался мастером обороны. Герцог по сути в сжатые сроки повторил хитрость Михаила Кутузова: он защищался и ждал.
Отечественная война наглядно продемонстрировала, что именно этот ход безотказно действовал на Бонапарта, который атаковал и поражал быстрыми, смелыми ударами и не терпел промедления. Веллингтон выбрал удобную позицию для обороны – горный хребет, который затруднял французскую бомбардировку. Его солдаты выстояли под отчаянным натиском французов, хотя последние ценой неимоверных усилий и больших потерь захватили важный пункт противника – ферму Ла-Э-Сэнт.
Затем в ход пошла французская конница, которая на холме Мон-Сэн-Жан разгромила легкую английскую артиллерию, принудив часть войск Веллингтона к отступлению. Казалось, еще немного, еще один, последний рывок, и Наполеон одержит победу до появления войск Блюхера. Но чуда не случилось. Что задержало войска Наполеона? Все то же пресловутое умение Веллингтона ждать.
Без громких слов он просто терпел одну атаку за другой, сводя с ума спартанской стойкостью как противника, так и своих командиров частей, которые засыпали его отчаянными докладами о том, что армия исчерпала себя, и солдаты не смогут удержать позиции. Ответ Веллингтона был достоин царя Леонида (начальника 300 спартанцев – героев Фермопильского сражения в греко-персидской войне): «Пусть умрут на месте!».
«Гвардия бежит!» или «гвардия не сдается!»?
Если у Веллингтона не было резервов, то у Наполеона еще оставалась гвардия – его любимая, надежная, верная гвардия, его главная опора. Именно ее он и бросил сдерживать первый натиск подходивших пруссаков. А сам с остальной частью ринулся на холм Мон-Сэн-Жан. Но он столкнулся с таким упорным сопротивлением чопорных англичан, что его атака сорвалась и захлебнулась.
А тем временем подоспевшие пруссаки вместе с британскими солдатами по приказу Веллингтона перешли в общее наступление, которое полностью деморализовало измученных французов. «Гвардия бежит!» – эти два страшных слова означали окончательный разгром и полное фиаско. Солдаты Наполеона бросились врассыпную. Но действительно ли гвардия бежала? Если и бежала, то точно не вся.
Во всяком случае генерал Камбронн вместе со своим батальоном отказался сдаваться в плен, произнеся знаменитую фразу «Гвардия умирает, но не сдается!» (впрочем, некоторые историки приписывают эти слова погибшему генералу Мишелю, а Камбронн, как достоверно известно, произнес только одно нелитературное слово, которое стало неотъемлемой частью наполеоновской легенды).
Так почему же в конечном счете Наполеон проиграл? Потому ли, что недооценил стратегический талант противника? Или переоценил собственные силы и возможности?