Я хотел бы переехать в Суздаль.
Знал бы, где снять комнату за три тысячи, а где за тридцать три. Рассекал бы по речке Каменке на «Колибри», а на сап-фестиваль наряжался бы в костюм владимирского посадника.
Мог поведать бы восемь версий происхождения названия Ярунова Гора. Переживал бы за хрупкую экосистему Ильинского луга. Радовался бы тому, что Дымов поступил на истфак. Кекал бы, когда Ивлеева выкладывает фотки из Суздаля.
Поругивал бы МИРА центр за вольнодумство, но все равно ходил бы на лекции и кинопоказы. Советовал бы всем книжки Алексея Варганова, Георгия Вагнера и Алисы Аксёновой. И, само собой, путеводитель Валерия Царева. Жаловался бы, что цены в «Гостином дворе» выросли, а порции уменьшились. Знал бы имена всех знатных узниц Покровского монастыря.
Недоумевающим взглядом провожал бы каждого, кто приехал в наш древний Суздаль и почему-то топает в КФС. Мечтал бы о демонтаже забора вокруг Кремля.
Дважды в год пересматривал бы «Тему» Глеба Панфилова и постоянно бы цитировал «Здесь пущу свои корни, начну всё сначала, честно, без компромиссов». Противился бы геотекстилю на любимых тропинках. Раздавал бы знакомым «Историю о богоспасаемом граде Суждале» Анании Федорова.
Рисовал бы портреты Юрия Долгорукого по воспоминаниям очевидцев. Издал бы брошюрку Гастева «Как надо работать». Знал бы телефоны пятнадцати экскурсоводов.
Одергивал бы всех, кто травит байки о высоте смотровой на Ризоположенской колокольни в 72 метра. А еще сильнее охаивал бы того, кто рассказывает про церкви «без единого гвоздя». Ездил бы на велосипеде в Кидекшу, Весь и проникался там древнерусской тоской.
Ревниво следил бы за тем, чтобы никто не строил дома выше трёх этажей. Охотился бы за ромовыми бабами из «Словно в мае». Был бы фанатом Стромынской дороги и ратовал бы за ее восстановление. Читал бы телеграм-канал «Сельская жизнь». Пытался бы сосчитать все суздальских церкви, но путался и всегда получал цифру от 40 до 60.
Ходил бы и в «Лепоту», и в «Улей», и в «Империал», но за два дня до зарплаты отправлялся в столовую на Ленина. Недовольно ворчал бы, когда город перекрывают ради бегунов, автокараванщиков или мотоциклистов. Парился бы в «Горячих ключах». Делал бы медовуху на вишневом соке.
Распечатал бы все снимки Прокудина-Горского, сделанные в нашем городе. Заходил бы во все комментарии, где Суздаль называют «пластиковым» и «перегретым». Нюхал бы мелиссу в аптекарском огороде Спасо-Евфимиева монастыря.
Брал бы в «Гнезде пекаря» калачи навынос. Открывал бы огуречное пиво, мылся бы огуречным мылом, лакомился бы огуречным мороженым, пил бы чай с огуречным вареньем. Запатентовал бы огуречные спички.
Всем, кто восклицает «Ах, такая здесь Русь!», показывал бы ГТК и рассказывал о советском модернизме. Ходил бы на все выставки в Посадском доме. Заказывал бы вареники с рикоттой в Доме русского чаепития, а в «Агрономе» просил бутылочку настойки клубника-полынь.
Искренне считал бы, что спастись можно только Суздалем. Следил бы за тем, чтобы Боголюбово, Гаврилов Посад или Юрьев-Польский не превзошли славу любимого города.
Суздаль, жди.