"Развод и девичья фамилия", роман, продолжение
Пишу продолжение, наконец-то. Надеюсь, хоть кто-то из моих подписчиков его дождался. А если вы - мой новый читатель, рекомендую начать с первой главы.
Начало здесь
Не уверена, что смогу публиковать каждый день, но таких длительных перерывов, думаю, больше не будет. Хотя форс-мажоры никто не отменял.
18+
Итак...
Глава 7
ТОНЯ
Антонина считала себя невезучей. Она росла в обычной семье, но, когда ей исполнилось 10, родители развелись, и отец уехал в далекий Северобайкальск. Они с младшим братом остались с мамой.
Ощущение того времени – болезненное недоумение. Она никогда не была близка с отцом – строгим. суровым мужчиной, скупым на ласки. Тоня, скорее, побаивалась отца, чем любила. Но его уход породил какую-то пустоту. Да еще младший брат горько плакал.
С тех пор в их семье каждый был сам по себе. Мама не стремилась их приласкать лишний раз, или как-то утешить. Ее досада и злоба выходили окриками на детей:
- Чего ревешь! Иди отцу жалуйся! Если доедешь до него!
- Опять вредничаешь?! Вся в отца!
Тоня старалась быть пай-девочкой: старательно училась в школе, помогала матери по дому. Хотела заслужить любовь. После школы сумела поступить на бюджет на престижный экономический факультет местного университета.
В универе жизнь кипела, Тоня, кроме учебы, поначалу даже занималась волонтерством, ходила в хоспис, который произвел на нее тяжелое впечатление. Утешала себя тем, что кому-то намного тяжелее, чем ей. Но денег не хватало, и она пошла работать.
А на третьем курсе ее накрыла влюбленность. И в кого – первого красавца курса Данилу Строева. Любовалась им исподтишка. И вдруг Данила обратил на нее внимание.
Тоня подрабатывала по вечерам в KFC в крупном торгово-развлекательном комплексе. там-то и заметил ее Строев. Узнал и удивился.
- О, привет, мать. А ты, значит, трудишься здесь?
Тоня, стоя на раздаче, только покраснела и кивнула.
- Ну ладно, пока.
Она потом наблюдала, как яркая компания мажоров их группы, где было поровну девушек и парней, громко смеялась на все кафе, а после шумно поднялась и двинулась в кинозал.
И тогда же произошла та судьбоносная встреча с Данилой. Он был нетрезв, стоял на крыльце торгового центра, когда Тоня выходила после смены.
- Эй, мать! Тань! Стоять! – крикнул Строев.
- Тоня, – она повернулась к парню. – Меня зовут Тоня, а не Таня.
- Ну да, – парень кивнул, едва удержавшись на ногах.
- Козлы, мою тачку забрали, – пожаловался он в неизвестность.
Тоня стояла и, не отрываясь, смотрела на хмельного, но все равно такого притягательного сокурсника.
Он тоже перевел свой мутный взгляд на девушку. Не спеша оглядел ее с ног до головы.
- Поехали к тебе, – неожиданно ляпнул Данила.
- Что?.. – у Тони перехватило дыхание.
- Мне ночевать негде, примешь? – дерзкий парень не сводил с нее глаз.
Тоня лихорадочно соображала. Суббота. Именно сегодня их квартира была пуста. Мать уехала к своим родителям вместе с братом. Там огород, сад и прочие прелести почти деревенской жизни городской окраины. Вернутся только в воскресенье вечером.
Сердце колотилось как бешеное.
- Тогда...Я сейчас такси вызову, трамваи уже не ходят, – пролепетала Тоня.
- Валяй. – Данила привалился к колонне широкого навеса над крыльцом ТРЦ.
А после они ехали в машине, и Строев сразу же по-собственнически обнимал Тоню. Морщась, отодвинул ее руку с маленьким кошельком и расплатился сам.
Они поднялись к ним в квартиру. Тоня поила парня чаем с вафлями.
А потом... Потом все было. И первая кровь. И удивление ее первого мужчины.
Утром Данила ушел.
А в университете первый красавчик курса Тоню игнорировал. Для нее это было как ушат холодной воды.
В понедельник девушка шла от гардероба по коридору и улыбалась, потому что возле их аудитории стоял Данила с компанией приятелей. Он не заметил? Не увидел? Не захотел увидеть ее?...
В конце дня Строев поймал ее в полумраке перехода в спортивный комплекс.
- Малышка, не обижайся, но про нашу связь всем знать не обязательно, – он торопливо чмокнул сокурсницу в губы и исчез.
Тогда Тоня еще не понимала, что она – непрестижная девушка, не ахти какой приз для мажора. И даже не успела спросить, когда они еще встретятся.
Маялась все дни, иногда стояла на крыльце торгового центра, ожидая, что Данила приедет за ней.
И дождалась. Опять суббота, опять поздний вечер и не такси, а гоночная красивая тачка Данилы. Дом, спальня. Уже не так больно. Но, главное - это сладкие и приятные поцелуи и ласки любимого парня, от которых Тоня млела.
Все кончилось через 3 месяца тайных встреч. А сколько их было – тех встреч? Даже не каждую неделю. В последний раз в каком-то отеле, потому что, краснея и заикаясь, Тоня сказала своему молодому человеку, что у нее дома нельзя – там мать и брат.
Она ничего не требовала от Данилы. Несмотря на то, что ее глодало чувство черной ревности, когда из универа Строев уезжал, посадив на переднее сиденье своей темно-синей машины тюнинговую красотку Софию из параллельной "менеджерской" группы.
Он просто перестал ее замечать и приезжать. Прошел месяц, а на второй Тоня не выдержала.
Подошла к группе мажоров в перерыв и отозвала Данилу.
Он умело изобразил недоумение и, ухмыляясь, как бы нехотя, покинул свою компанию.
- Данила? Что происходит? – прошептала Тоня, глядя в холодные голубые глаза.
- Ничего, – Строев, как всегда, был расслаблен и совершенно невозмутим. – Крошка, между нами не было отношений, только секс.
- Я люблю тебя, – прошептала она в каком-то горьком экстазе.
- Крошка, какая любовь? – Данила поморщился. – Ну ты посмотри на себя и на меня. Мы не пара, признай это. Провели время приятно, и ладно. Не надо больше меня доставать, – последние слова были сказаны с раздражением и неприязнью.
С тех пор Тоня ходила на занятия как на казнь. Ее разбитое сердце ныло и страдало. Даже поделиться было не с кем. Близкими подругами она не обзавелась, а с матерью откровенничать на такие темы даже мысли не мелькало. А Строев – он просто ее не замечал.
Но время шло, раны, казалось бы, заросли. Она училась, как проклятая, работала все также в кафе. На каникулах на все лето уезжала на пригородную турбазу горничной.
И все время до окончания университета - как один большой скучный серый день. Все краски стерлись с исчезновением из ее жизни Данилы.
После универа по специальности никуда без опыта не брали. оказалось, что экономистов в их городе, как нерезаных собак. Мать устроила ее в бухгалтерию строительного колледжа. Зарплата 25 тысяч рублей, но еще хуже было окружение – вредные тетки за 40 и 50. Они помыкали ей и регулярно указывали на некомпетентность, молодость Тони, испытывая, видимо, удовольствие от ее молчаливости и безответности.
- Ничего, терпи, – твердила мать. – Года три поработаешь, наберешься опыта, и уже сможешь претендовать на что-то получше.
Три года! Тоня приходила в ужас от срока, который ей предстояло пробыть в окружении грымз.
Младший брат после школы выучился на экскаваторщика и укатил на Сахалин за большими деньгами. Оттуда его забрали в армию.
Остались они с матерью одни.
Однажды, когда Тоня пришла с работы, увидела в коридоре мужские ботинки и большую черную куртку. А из комнаты доносился смех матери и чей-то грубый голос. Сердце прыгнуло – неужели приехал отец?
Отца она видела с того времени, когда он ушел от них, всего 2 раза. Они с братом еще школьниками один раз ездили к нему в Северобайкальск, где, он, оказывается, жил один в какой-то избушке. Почему – Тоня не решилась спросить. Ведь мать утверждала, что их «папаша» ушел к другой. Они провели там две летних недели, и это было очень легким и счастливым временем.
Второй раз – когда отец приезжал в их город. Она была студентка, брат – еще школьник. Отец сводил их в кафе, скупо расспросил , как живут. Было ощущение неловкости, как будто встретились чужие люди и не знают, о чем разговаривать...
Но в комнате был не отец. Какой-то незнакомый пузатый мужик, отвратительно пахнущий потом и табаком.
Оказывается, мать решила устроить личную жизнь. И этот Федор переехал к ним.
Мать стала краситься, сделала стрижку, сияла глазами и изо всех сил старалась для Федора, стала ежедневно готовить обеды и ужины, а не так как раньше - пельмени, да покупные котлеты.
А про дочь будто забыла.
И как-то обронила:
- Искала б ты, мужика себе, Тонька, пока молодая. С квартирой. А то сколько можно с матерью на одной площади тереться.
Тоня поняла, что она здесь лишняя.
И вот тут к ней подъехал сосед Гошка Малкин.
Он был младше ее на год, и недавно вернулся из армии. Любитель выпить и погулять катался на старой, еще 1992 года, «Тойоте», часто с компаниями таких же раздолбаев, как он, и девицами сомнительного поведения.
Антонина сидела на лавочке во дворе. Идти домой не хотелось. Рядом прогромыхала машина Гошки. Он высунулся из окошка автомобиля:
- Тоньк! Чего киснешь, поедем, покатаемся!
- Поедем, – неожиданно согласилась она.
Гошка, видимо, тоже не ожидал такого легкого согласия нелюдимой соседки. Он трещал всю дорогу, но для Тони это был белый шум. Она варилась в своих мыслях и рассеянно кивала парню.
По пути Малкин остановился, купил каких-то пирожков и пива и поехал за город.
И вот там, на природе, после примитивного пикника на полянке возле осенней холодной реки, Гошка стал недвусмысленно приставать к Тоне.
Она отбивалась, даже дралась с ним.
- С ума сошел?! Ты чего?! Отвали! – орала она.
- Чего кочевряжишься, Тонька, сама ж в машину села! – пыхтел Малкин.
- Ну и что, что села, ты же покататься позвал, а не вот это! – чуть не плача, отвечала девушка.
- А у нас знаешь как: села – значит, дала, – рычал возбужденный парень.
- Нет!! – и откуда у нее силы брались сопротивляться невысокому, но жилистому и сильному Гошке, Тоня потом сама себе удивлялась.
В момент, когда Тоне показалось, что все, она уже обессилела и не сможет дать отпор, Гошка вдруг прекратил ее домогаться, просто лежал на ней сверху и тяжело дышал.
- Тонь, ты чего, целка, что ли? Никого не было, да? – осенило вдруг парня.
- Не твое дело, – огрызнулась она.
- Тонь, ты не сопротивляйся, а? А то, когда ты брыкаешься, у меня еще сильнее на тебя встает.
- Дурак, – чуть не заплакала Тоня.
- Не буду я тебя силой брать, чё я, скотина, что ли. Думал, просто цену себе набиваешь. Так-то девчонки сейчас уступчивые пошли. Но ты помоги мне, а? Яйца аж ломит, – Малкин в своей простоте и прямоте был невозможен.
Он взял ее руку и сжал ею свой член. Тоня дергалась, и парню пришлось ей пригрозить, что удовлетворить можно еще и другими способами.
Зажмурившись от отвращения, Тоня позволила Гошке совершить половой акт в ее руку.
Когда все кончилось, он полез целоваться. Девушка выворачивалась, но все же не смогла избежать поцелуя, похожего больше на укус.
После он отвез ее домой. Мать даже ничего не сказала про позднее возвращение.
А Малкин с тех пор стал за ней вроде как ухаживать, приударять. Цветочки даже раз приволок. В машину его она больше никогда не садилась, сколько ни звал. С трудом соглашалась на прогулки, и то – чтобы как-то перекантоваться подальше от дома, где она мешала личному счастью матери.
Гошка оказался настойчивым. И месяца через три разродился предложением руки и сердца.
- Думал, женюсь не скоро. Да и на ком – кругом одни давалки. А ты – приличная. На такой как ты, жениться надо. Скромная, не пьешь, не куришь, детей здоровых родишь, – ни о какой любви он не говорил.
Тоня повернулась к Малкину и, глядя ему в глаза, выпалила:
- Ты думаешь, я еще девственница, поэтому предлагаешь. – она не спрашивала, а утверждала. – А я не девочка, Гоша, была у меня... одна история, – при этих словах она чуть запнулась и отвернулась.
Малкин хмыкнул:
- Поматросил и бросил?
- Типа того, – она так и стояла спиной к своему ухажеру.
После паузы, незадачливый жених продолжил:
- Ну, так ты все равно ведь не шалава. Вижу ведь, что не гуляешь, как остальные. Переезжай ко мне, поженимся.
Продолжение
Все главы романа собраны ЗДЕСЬ
Копирование текста без согласия автора категорически запрещено