"Кто свидетель? Я! А что случилось?" (с) х/ф "Берегись автомобиля". Помните эту, ставшую крылатой, фразу из замечательного фильма? Я ее вспомнил неспроста, потому что речь пойдет о свидетельствах очевидцев, которые используются как один из основных аргументов в статье Александра Александрова на канале "Архивом по стереотипам".
Ссылка на первую часть разбора
После разбора его статьи в стане "потаповцев" знатно полыхнуло. Неожиданно выяснилось, что "потаповец" это страшное оскорбление! Удивительно, "ленинец", "сталинец", "мичуринец" это не оскорбление, а вот "потаповец" оскорбление. Получается Потапов сам негативно оценивает свою деятельность? 😄
По сути же разбора оппонентами высказывались возражения и ерничания:
"...а вот основной аргумент Александра, дескать есть же свидетели, снова не в счёт. В немецких документах нет тарана, и всё тут!!!!" - возмущался Потапов;
"Кузьмин никого не таранил, свидетельства местных жителей туфта, а немецкие документы не врут" - ерничал Александров.
Думаю объяснять им, что тарана нет именно в советских документах, большого смысла нет. Все это уже было в разборе. Не умеют люди читать, хочется им отрицать советские документы, ну и ладно. А вот коснуться их аргумента про свидетельства местных жителей и разобраться почему же версия событий, основанная на этих свидетельствах противоречит документам, имеет смысл.
1. Начать думаю следует с того, откуда вообще взялись свидетельства очевидцев тарана Кузьмина.
В статье Н.Качука "Подвиг без имени" написано:
"Лишь благодаря журналистскому подвигу Верховского через 40 лет откликнулись очевидцы последнего боя летчика-героя. В адрес Соломона Семеновича пришли письма от бывшего в 1941 году директором Каменской школы Василия Григорьевича Мазниченко и жителя деревни Лупины Каменского сельсовета Ивана Викентьевича Добрука."
Соломон Семёнович Верховский (1908-2000) - художник, исследователь в области истории авиации. Участник Великой Отечественной войны, член Комиссии по увековечению памяти погибших воинов Советского комитета ветеранов войны. На протяжении многих десятилетий занимался поиском летчиков, совершивших воздушный или наземный таран. В его картотеке были собраны материалы о 670 воздушных и 545 наземных таранах (1207 летчиков и членов экипажей).
Как про него пишет Н.Качук:
"В 1981 году он пошел по московским редакциям, где его не очень-то ждали, и все же на страницах журнала "Молодой коммунист" опубликовал статью "Тараны первого военного дня", где рассказал и о подвиге Кузьмина в небе над Каменкой, за который летчик-герой был представлен к награде. После этого словно прорвало, в "атаку" за память о летчике-герое поднялись, взбудоражив всю страну, его статьи "Иду на таран!", "Красные соколы сорок первого", "Огнем полыхала небес глубина" в газете "Известия", "Летчик из Светловской баллады" в "Красной Звезде", "Герои воздушных таранов" в журнале "Авиация и космонавтика"... В редакции в адрес Соломона Верховского посыпались письма от однополчан Кузьмина, откликнулись очевидцы его подвига и люди, которые хоронили отважного летчика."
Поэтому когда г-н Александров в комментариях к своей статье сообщает:
"Что Шелльмана сбили тараном свидетельствуют очевидцы. Зафиксировано Плешевенем в 70х годах прошлого века",
это подлог и попытка прикрыться авторитетом Плешавени - ветерана войны, партизана, орденоносца, директора Гродненского архива, обладателя различных почётных званий. Из работы Качука очевидно, что Плешавеня в своей статье 1971 года опубликовал только подробности пленения немецкого лётчика местными жителями. Но об этом позже, а пока рассмотрим свидетельства очевидцев тарана.
Итак, Н.Качук в своей статье "Подвиг без имени" приводит письмо Мазниченко:
"Небо наполнилось гулом 6 немецких самолетов. Я наблюдал за страшным и жестоким боем - 2 против 6! Чувствуя свое преимущество, немцы перестроились - 3 сверху и 3 снизу - и зажали наши самолеты в клещи. Гул мотора одного истребителя прервался, он окутался облаком сизого дыма. Помню поразившую меня деталь: "ястребок", как бы на прощание, покачал крыльями и ринулся прямо на фашиста. Всплеск огня, треск! Окутанный дымом "ястребок" упал недалеко от деревни, а немецкий самолет потащил за собой шлейф дыма и скрылся за горизонтом, где вскоре поднялся столб огня. Куда подевался наш другой истребитель (это, видимо, был лейтенант Петькун. - Прим. Н.Качука.), мне, к сожалению, увидеть не удалось. С участковым милиционером на велосипедах мы выехали к месту падения самолета. Приехали к песчаному выгону, рядом деревушка всего в одну улицу (деревня Лупины. - Прим. Н.Качука.). Среди молоденьких березок и кустарника дымились догорающие останки самолета. Из кабины свисал полусорванный с согнутым стволом пулемет, поодаль - другое крыло, разбросанные коробки от пулеметных лент. Летчик в расстегнутом кожаном шлеме с окровавленным лицом, одетый в комбинезон и сапоги, лежал боком, присыпанный землей и песком, в ста метрах от кабины самолета. Я подошел к нему, расстегнул уцелевшую часть комбинезона, добрался до левого кармана гимнастерки и достал документы, в том числе партийный билет. На первом листке я прочитал: "Кузьмин Петр Александрович". Вечерело. Вместе с подошедшими к месту гибели жителями деревни мы выкопали могилу, обкрутили летчика какой-то тканью, найденной в кабине, и похоронили его. Солнце уже давно спряталось за темным лесом. Я взял в руки велосипед и пошел в сельсовет. Но меня остановил оклик: "Дядечка! Я тут сумку нашел. Вот!" Подросток подал мне сумку, немножко большую, чем противогазная. Я поблагодарил. Дома при свете керосиновой лампы на обратной стороне сумки я прочитал отчетливо написанные химическим карандашом какие-то цифры и имя хозяина: "Кузьмин Петр Александрович". Сумку и документы я передал лично первому секретарю Щучинского райкома партии Степану Шупени."
Как пишет Качук, куда и кому передал эти документы Шупеня, который умер в 1979 году, осталось неизвестным.
А пареньком, который нашел сумку, оказался житель той самой деревушки Лупины семнадцатилетний Иван Добрук. В письме Верховскому он вспоминает:
"Услышал я нарастающий гул самолетов. Выскочил на поле. Чуть ли не над головой - две с крестами и одна со звездой - машины. Двое против одного. Перекрещивались огненные трассы пулеметных очередей. Наш, русский, набрал высоту и сверху поливал свинцом фашистов. Но тут вынырнул из облаков третий немец. Он-то и поджег наш "ястребок"... И тогда объятая пламенем машина пошла в последний бой".
Из писем Мазниченко и Добрука можно понять, что бой происходил вечером, самолет Кузьмина горел, как выпрыгивал немецкий летчик они не видели. Немецкий самолет со шлейфом дыма скрылся за горизонтом, где вскоре поднялся столб огня. Само описание тарана вызывает скепсис, поскольку непонятно почему немецкий самолёт не падает разваливаясь, а со шлейфом дыма скрывается за горизонтом. Последующий столб огня вполне мог быть и от падения другой "Чайки" 127 ИАП. Какого-то документального подтверждения у эти свидетельства не имеют.
2. Рассмотрим теперь описание пленения немецкого лётчика.
Согласно другой статье Н. Качука "Возложите цветы на небо" (той самой, на которую ссылается г-н Александров):
"Директор государственного архива Гродненской области А.Плещавеня в 1971 году в Щучинской районке опубликовал статью «В первый день войны», в которой рассказал, что немецкий летчик покинул самолет с парашютом, а после приземления вскочил на пасущегося рядом коня и скрылся в лесу. На след гитлеровца напали жители деревни Ройши Михаил Трофимович Шейпак и Александр Давыдович Чучва. Шли за ним, пока тот не зашел в один из домов. Они — следом. И тут немец совершил роковую ошибку — решил поздороваться и протянул руку Шейпаку. Рывок и летчик в одно мгновение оказался на полу. Михаил и Александр связали его и доставили в Островский сельсовет, куда за ним оперативно прибыли милиционеры — сотрудники Щучинского НКВД."
Далее Качук сообщает, что когда немцы вошли в Ройшу и в Щучин
"в Ройше были схвачены и расстреляны Чучва и Шейпак, а в Щучине — милиционер Иван Малофеев. А 5 июля 1941 года фашисты устроили в щучинском парке князей Друцких–Любецких показательную казнь 300 советских военнопленных".
Г-н Александров зачем-то приводит акт о преступлениях немецких оккупантов, где красным подчеркивает Севастьяна Яковлевича Шейпача и милиционера Ивана Карловича Малофеева. Вопрос, зачем? В истории пленения летчика от Плешавени фигурируют Михаил Трофимович Шейпак и Александр Давыдович Чучва. Никаких Севастьяна Яковлевича Шейпача и милиционера Ивана Карловича Малофеева там нет. Это что, попытка запудрить читателям мозги? Опять какое-то мелкое шулерство от г-на Александрова.
3. Третий источник.
"Есть и третий источник, опровергающий версию г-на Тимина. Книга «Крылья над Гродно» белорусского поисковика и историка Дмитрия Киенко, изданная в 2009г. В ней приведены данные , совпадающие с данными Н. Качука" - пишет г-н Александров.
Удалось найти на одном из военно-исторических форумов описание пленения пилота из книги Д. Киенко, а позже удалось ознакомиться и непосредственно с этой книгой:
"В ходе проведённых автором (Д.Киенко) исследований, стало известно, что падение нем. самолёта наблюдали и местные жители. Видимо, пилот знал, что местность севернее шоссе Гродно-Лида безлюдна, и от неё кратчайший путь до танковой группы Гота.
Опросом жителей деревень Прудцы, Тяпы и Зюки удалось установить, что в поимке пилота участвовали сельчане М.Шейпак и А.Чучва.
Покинув самолёт, Шеллманн спустился в поле около д.Спуша, в 10км севернее аэродрома 127иап - Лесище.
Самолёт при ударе не взорвался и местные жители ходили к нему сливать остатки топлива и разбирать остов.
Забрав на ближ. пастбище коня, Шеллман двинулся на сев.-вост. в сторону леса и прибыл в деревню Зюки. Около обеда он зашёл в крайний деревенский дом, хозяином которого был Михась Волчёк, тот его покормил, но вскоре по деревне прошёл слух о том, что "приехал лётчик". Жители даже не знали, что началась война. В тот день через деревню проходили два подвыпивших депутата местного сельсовета А.Чучва и М.Шейпак. Жители сказали им, что в доме М.Волчка находится пилот. Те, как представители власти, решили нанести визит вежливости. Зашли в дом, поздоровались, после чего неожиданно для майора напали на него, связали и повезли в Андрушовский сельсовет. Откуда, по всей видимости, Шеллман был переправлен в ближайшее НКВД в Щучине или Василишки.
26 июня, немцы, заняв этот район, нашли у сельчан награды Шеллмана.
Через месяц, 20 июля, Чучву и Шейпака забрали и вместе с ещё 22 жителями соседних деревень расстреляли в березняке у дороги в Щёчин, присыпали землёй и в теч. 3 дней не давали хоронить."
Интересно получается, вроде описания у Киенко и Плешавени примерно похожи, однако есть расхождения с свидетельствами очевидцев тарана. Так, Мазниченко видел столб огня, а тут местные жители говорят, что немецкий самолет не взорвался и с него топливо сливали. Потом по воспоминаниям Мазниченко уже вечерело в момент падения Кузьмина, а тут немец около обеда зашёл в деревенский дом, где его Шейпак и Чучва задержали. Судя по всему это два разных самолета и два не связанных эпизода. Т.е. и здесь г-н Александров попытался ввести читателей в заблуждение, пытаясь показать, что в работе Д. Киенко якобы приводятся данные совпадающие с данными Качука.
Дальнейшее ознакомление с книгами Д Киенко "Крылья над Гродно" и "Крылья на Лидой" показало, что оказывается автор вовсе и не придерживается версии о таране Кузьминым "мессершмитта" Шелльмана. Наоборот Киенко пишет как раз на основании так приглянувшихся "потаповцам" свидетельств местных жителей, что последний бой Шелльмана и последний бой Кузьмина это два разных боя, и по ряду косвенных фактов выдвигает предположение о том, что немецкий ас в последнем бою толи столкнулся, толи был протаранен И-16 лейтенанта В. Быкова из 122 ИАП. Однако поскольку ЖБД 122 ИАП не сохранился, то все это остается на уровне предположений.
Причем Киенко называет время потери Шелльмана 7.05 по Берлину и 9.05 по Москве, что во-первых не совсем верно, т.к. разница во времени составляла 1 час, а во-вторых к сожалению не приводит никакого немецкого источника, согласно которому Шелльман был сбит в 7.05.
Подводя итог разбору показаний очевидцев можно констатировать следующее:
1. Есть свидетели вечернего тарана Кузьмина, обнаружившиеся аж 40 лет спустя! Как выпрыгивал немец они не видели. Непосредственного падения вражеского самолёта также не наблюдали. Какого-то документального подтверждения эти свидетельские показания не имеют.
2. Есть какая-то местная Щучинская история о поимке 22 июня в обеденное время сельчанами немецкого летчика, опубликованная Плешавеней 30 лет спустя, а затем вновь полученная Киенко путем опроса местных жителей уже 65 лет спустя. Причем непосредственных участников поимки немца в живых нет аж с 41-го. Какого-то документального подтверждения эта история не имеет.
3. Есть местный краевед-авиатор Н.Качук, который похоже изначально еще в 1985 г. до изучения всех документов определил для себя, что Кузьмин совершил таран. И в этом эмоциональном порыве доказать во что бы то ни стало подвиг Кузьмина притягивает одну историю к другой, а к ним обеим еще и сбитого Шелльмана.
4. Есть "верный потаповец" г-н Александров, который ради того, чтобы опровергнуть Михаила Тимина хватается обеими руками за версию Качука. При этом г-н Александров ради своей цели игнорирует советские и немецкие документальные источники и совершает серию подлогов:
- приписывает версию Качука директору Гродненского архива Плешавене, партизану, орденоносцу. В общем прикрывается авторитетом уважаемого человека;
- демонстрирует акт о зверствах гитлеровцев, где указаны люди, не имеющие отношения к истории о поимке немецкого летчика;
- обманывает читателя, говоря о том, что Д. Киенко приводит те же данные, что и Н.Качук, хотя Киенко как раз пишет о том, что Кузьмин не мог таранить Шелльмана.
Вот такие вот "Архивом по стереотипам" 😄