В конце декабря нам неожиданно достались бесплатные билеты на "Антигону" Жана Ануя в постановке Владимира Киммельмана в Театре им.Ермоловой, и спектакль этот стал таким потрясением, что я решила, хоть и запоздало, но всë-таки написать маленькую и, как обычно, занудную псевдорецензию.
Сюжет пьесы французского драматурга взят, конечно, у Софокла, и внешне почти ничем не отличается от знаменитого мифа фиванского цикла. Антигона это младшая дочь царя Эдипа, та самая, которая сопровождала его, слепого, в изгнании. После смерти Эдипа Фивы переходят к его сыновьям, которые решают править по очереди, уступая друг другу престол каждый год. Но однажды Этеокл отказывается пустить на трон Полиника, прогоняет его, и Полиник начинает против брата войну, в которой гибнут оба. Престол переходит к брату Эдипа Креону. Новый царь разрешает похоронить только защитника города Этеокла, а тело Полиника, затеявшего братоубийственную войну, приказывает отставить без погребения в назидание жителям Фив и во избежание смуты, которой очень боится. Но Антигона ночью тайно символически предаëт тело брата земле. За это еë казнят. Жених Антигоны, сын нового правителя, кончает с собой. Его мать сходит с ума и гибнет.
Что же нового сделал Ануй, по сравнению с Софоклом и чем же удивил спектакль?
Пьеса Жана Ануя была написана в оккупированном фашистами Париже в начале 40-х и безусловно стала способом борьбы и протеста. Как может сражаться писатель? Только создавая тексты. Как могут сражаться режиссëр и актёры? Только делая спектакль. В этом смысле и постановка Киммельмана это тоже протест против ужасов сегодняшнего мира. И протест очень мощный.
Антигона Ануя и, соответственно, Антигона Киммельмана показывает непреодолимую пропасть между законами социума и нравственным законом. Она идëт и против античной судьбы, что немыслимо для Софокла, и против европейского юридизма, и против собственного эго. Еë образ это гимн жертвенной христианской любви, которая важнее земной жизни и сильнее смерти, символ бессмертной человеческой совести, победившей земные законы.
Спектакль начинается с конца. Зрители рассаживаются у сцены, посыпанной толстым слоем чëрной субстанции (земли? скорее, пепла), на которой стоят декорации финала: обгоревший остов города. На сцену выходит уборщик, начинает сметать пепел и рассказывать сюжет, а потом его теснят герои: как будто разные реальности перетекают одна в другую.
Вообще Антигона из этого спектакля изначально не похожа на супергероиню. Это хрупкая, угловатая, застенчивая, даже немножко аутичная девочка-сирота, выросшая в тени своей красивой и умной старшей сестры Исмены. Такой гадкий утëнок. Она не мыслит ни о каких подвигах, а готовится к свадьбе со своим женихом, сыном правителя города. Антигону меняет именно смерть братьев и вставший в ней во весь рост голос совести, когда она узнаëт, что тело Полиника брошено на растерзание зверям и воронам. Братья, как и сестра, кстати, никогда особенно не любили Антигону. По ходу спектакля вспоминаются сцены издевательств и жестоких насмешек. Но Антигона не держит обид. Любовь и чувство долга одерживают над ними верх легко и без усилий. Главная героиня живëт и действует как блаженная, юродивая, которую ведëт голос свыше, она "младенец на всякое зло". Не случайно в еë руках в спектакле детская лопатка. И Антигона знает, что обречена на смерть, но поступить иначе не может.
Главную роль в спектаклеТеатра им. Ермоловой совершенно гениально исполняет молодая актриса Эва Мильграм, хрупкая, пластичная, горячая, играющая, кажется, всеми фибрами души и каждым миллиметром своего тела (прямо открытие для меня, хочу теперь ещë на спектакли с еë участием). Ей потрясающе удаëтся показать перевоплощение из обиженной девочки, которая когда-то привязала сестру к дереву и обрезала ей в знак протеста против насмешек над своей внешностью волосы, в настоящего героя, ставшего выше обид, предрассудков, страхов и тирании. У Эвы Мильграм Антигона получилась почти библейской девой, обезглавившей Олоферна, перевернувшей с ног на голову и родной город Фивы, и фашистскую мораль своего социума. Царская полиция ищет опасного преступника, посягнувшего на власть, а находит маленькую царевну с детской лопаткой.
Правителю Фив Креону тяжело даëтся решение казнить Антигону. Дочь родного брата, она и для него почти как дочь, тем более, что является невестой сына. Креон, в глубоком исполнении известного актёра театра и кино Бориса Миронова, тоже переживает свою трагедию. Он должен предать собственную любовь к Антигоне, свою совесть во имя сохранения авторитета у граждан и власти. Страх, что народ, узнав о том, что нарушившая закон Антигона помилована, побеждает всë. Противостояние правителя-тирана и маленькой смелой девочки, конечно, в высшей степени архетипично, поэтому действует на сознание безотказно. А наглядно подкреплëнное актëрской игрой высочайшего класса, приводит к неминуемому катарсису.
Креон Бориса Миронова вооружëн мухобойкой и долгое время охотится на невидимую муху, которую в финале приносит мëртвой на ладони. А Эва Мильграм в роли Антигоны воздушна, легка и буквально бегает по стенам, как крошечное насекомое. По воле режиссëра это становится символом изначального неравенства сил, а также духовной низости правителя. Сам собой вспоминается Евангельский упрëк Христа фарисеям, оцеживающим комара и поглощающим верблюда. И, конечно, не случайно правитель-тиран, не знающий жалости, произносит некоторые монологи сидя... на унитазе. Красноречиво, что тут скажешь. Он полная противоположность Антигоне, стремящейся вверх и добровольно отказывающейся от всего земного. Диалоги главных героев и прописаны, и сыграны изумительно, и текстово, и пластически: эти колебания от допросов и запугиваний до уговоров, эти оттенки эмоций (да, и правитель боится потери власти, и Антигона боится смерти, но бросить брата и расчеловечиться для неë страшнее).
А ведь Креон так уговаривает, так соблазняет картинами безмятежного счастья после свадьбы с собственным сыном... Эти картины даже разыгрываются перед зрителем: только вот цветы бумажные и свадебное платье сделано из мусорного мешка...
О да, мне очень понравилась режиссура и лаконичная сценография несмотря на то, что никаких античных реалий нам не показали. На Антигоне драные красные штаны и белая маечка, на Креоне шинель комиссара. Актëры ходят босиком по толстому слою чëрного пепла, на нём лежит растерзанная главная героиня, он набивается в еë волосы...
Правитель Фив постоянно говорит глядя в глаза зрителям. А один из монологов, как раз сидя на унитазе, Борис Миронов вообще произносил, неотрывно глядя в мои глаза. И с мухобойкой в поднятой злой руке прибежал почему-то именно ко мне, сидящей в первом ряду и занёс своë орудие убийства прямо над моей головой (бррр, страшненько). Но, может быть, этот спектакль и замыслен так, чтобы всем нам, сидящим в зале, пришлось решить для себя, на чьей мы стороне: персонажа с мухобойкой или Любви Христовой, которая, как известно, "для иудеев соблазн, а для эллинов безумие"...