Шо? Опять я?! Не согласен! Произвол, рабовладение, и вообще, где ваша совесть?
Жорик стоял, набычившись , с шумом извергая воздух из мохнатых ноздрей.
Это было бы по человечески понятно, если бы Жорик не был хомяком. Хомяком, которого семья опять сделала крайним, постановив, что на Новый Год хоть кто- нибудь должен остаться трезвым.
Кот Василий сочувственно мяукнул. Пузырь валерианки у бабули скоммуниздил на прошлой неделе и предвкушал новогодние безумства
Пёс Супчик покачал кудлатой башкой. Он был рад и огорчён одновременно. Огорчён за Жорика, рад за себя. Был грешок, любил облизывать винные бутылки, ну и лужицу с пола ликвидировать, если кто прольет. С вина становился задумчив и меланхоличен, выл на луну и пытался залезть к Жорику в клетку.
Жорик, кстати, был хомяком. Имя своё оправдывал с честью. Ему по плечу было сожрать колбасную шкурку, мандариновую кожуру и манжетку от бабушкиного тонометра. Покушался на половую щётку, но отобрали. Так что нрав имел не по- хомячьи рисковый.
Приняв на грудь, орал неприличные частушки басом. Словом, тот ещё фрукт.
Поэтому на семейном совете постановили: Жорик не бухает, от греха подальше.
Приготовление к празднику шло полным ходом: на столе нежились селёдка под шубой и котлеты по- киевски, на блюде бесстыдно раскорячился гусь. Глава семьи, Иван Васильевич, масляно поглядывал в сторону запотевших бутылок с " беленькой", украдкой прикладывался к бутылке с минеральной. Судя по слегка осовелым глазам и выражению незамутненного счастья на круглом красном лице, минеральные соли в водички были очень забористыми.
Глава Ивана Васильевича ( она же жена), Анна Ивановна одной рукой метала закуски на стол, другой рукой снимала бигуди и красила ресницы. Новогодье набирало обороты.
( А нужно продолжение?)