«Москва и москвичи» Гиляровского — одна из моих любимых книжек с детства, я прочитал ее в Одессе, еще даже не побывав в Москве. И всегда просто обожал эту книгу. А на втором или третьем курсе даже придумал, какой потрясающий фильм можно было бы снять по ней. Тогда еще не было компьютерной графики, мы еще даже представления о том, что это такое, не имели. Мне экранизация виделась так: идет человек того времени, 1970-х годов, и где-то в районе Тишинки его спрашивают: «А вы знаете, что здесь было когда-то?» Тот пожимает плечами: «Ну рынок какой-то… » И за одну секунду, прямо на наших глазах, тот, кто задал вопрос, превращается в Гиляровского, а все прохожие, как они шли, прямо по ходу движения, становятся одетыми в костюмы того времени, Москва тогдашняя реконструируется в Москву, о которой будет идти рассказ Гиляровского… Вот так я придумал визуализацию книжки в свое время, не отказался бы снять этот фильм и сейчас.
…Москва — это плавильный котел. И прелесть Москвы в том, что, бывает, сядешь в большой компании, в общем-то, состоявшихся людей, как начнешь копать, так редко до потомственного москвича докопаешься. Крайне редко — очень сложная география. И в этом смысле Москва такой Вавилон. И в этом прелесть Москвы, в этом ее чудо — в многонациональности, в сплетении географий и биографий, всех этих векторов… Это настоящая столица — она такой и должна быть.
Москва формирует очень много людей, а они формируют Москву. В этом ее прелесть, в этом ее радость. Это как калейдоскоп — детская игрушка, в которой навалена куча маленьких разноцветных осколков, и когда ты начинаешь ее крутить на солнышко или на свет, то там образуются потрясающие узоры. Поэтому люди здесь разные, интересные, ничего бы я не менял в них».
Юрий Стоянов