Суворов
20 июня 1799 года в Италии. Сильная жара. Идет уже четвертый день сражения на реке Треббия. Суворов, как всегда в эти дни, проснулся очень рано и быстро набросал диспозицию на предстоящий день и приказы, которые следовало разослать.
И на этот раз, как всегда во время сражений, он чувствовал мощный душевный подъем, что-то вроде понятной только ему эйфории... И это чувство он по настоящему не променял бы ни на какие награды, чины, звания, деньги и имения...
За эти три дня он как будто бы помолодел. Как будто бы не было за плечами почти 70 прожитых лет жизни в казармах, в походах, в боях, в атмосфере придворных интриг и клеветы, царской опалы, ссылок...
Спасибо давнему другу и боевому товарищу, принцу Кобургскому, его соратнику по Фокшанам и Рымнику.
Именно принц Кобургский убедил австрийский Гофкригсрат (Придворный военный совет) просить императора Павла I назначить его командующим объединенной русско-австрийской армией в Северной Италии...
Быстро написал приказы командующим дивизиями - генералам Багратиону и Розенбергу, а также союзному австрийскому генералу Отту... Смысл диспозиции и приказов был прост - "атаковать неприятеля по всему фронту".
Все идет хорошо. Французская армия генерала Макдональда, отрезанная в Центральной Италии и пытающаяся прорваться на соединение со своими, форсированным маршем двинулась на север, стремясь отбросить австрийцев.
Получив депешу от Отта, русские поспешили ему на выручку. За двое суток, совершив почти 80-ти километровый марш, две русские дивизии, численность которых за счет отставших сократилась почти на половину, сходу вступили в бой.
Между тем, наступавшие французы уже сбили с позиций австрийские батареи. Но к выгоде союзников поле боя севернее реки представляло из себя почти сплошные виноградники с каменными подпорными стенками - для обороны место "лучше на придумаешь".
Тем более, что в ходе сражения французы уже понесли потери - на их командующего и его ординарцев случайно "наехала" их же конница. Теперь Макдональд не мог руководить боем, так как его приходилось носить на носилках. Генерала Макдональда заменил генерал Виктор...
Тем не менее все первые три дня боев на реке Треббия французы атаковали. На третий день Суворову даже пришлось выехать "на передовую", в самую гущу отступавших солдат. "Правильно, ребята! Назад! - крикнул он им: - Заманивайте их!"
Увидав своего командующего, гренадеры, обливавшиеся жарким потом под полуденным солнцем, нерешительно остановились...
Положение спас генерал Багратион. Еще до полудня он отвел в тыл один из своих сильно поредевших полков, заново перестроил его в колонну и в решающий момент схватки с развернутыми знаменами и барабанным боем повел в атаку.
Французы, которые за три дня сражения понесли большие потери, решили, что на помощь русским подошли свежие части, и приостановили свои атаки, а потом и отошли назад.
Да... Все идет хорошо. Французы выдохлись. Осталось сегодня их только добить...
Суворов уже собирался сесть на коня, когда пришло донесение, что французы накануне ночью спешно отступили, оставив весь свой обоз и раненых... Преследовать противника было уже поздно. Сражение закончилось...
Ему это было досадно... Даже несмотря на звучавшие вокруг него громкие поздравления с победой...
фон Мелас
14 июня 1800 года и тоже в Италии. Австрийская армия генерала фон Меласа совершила форсированный марш из Генуи к деревне Маренго, где в то время стояла армия Наполеона, только что перевалившая через Альпы.
Расчеты Меласа на стремительность своего передвижения полностью оправдались... Наполеон еще не успел собрать вместе свои шедшие порознь дивизии, батареи и эскадроны. Особенно ему недоставало "застрявшей" где-то в пути артиллерии.
А у австрийцев артиллерии было даже в избытке. Картечь австрийских пушек буквально выкашивала передовые полки французов. Не имея возможности исправить положение, Наполеон приказал, упорно обороняясь, медленно отступать на север-запад.
К полудню сражение австрийцами было полностью выиграно. Мелас чувствовал, что близится давно ожидаемый час его торжества, вершина его полководческой карьеры... Он поспешил отправить срочное донесение о своей победе в Вену...
Австрийцы были настолько уверены в своем окончательном успехе, что в пять часов пополудни, как и положено по расписанию, преспокойно уселись ужинать. Потом построились в походные колонны и двинулись преследовать отступавших французов.
Оценив соотношений своих сил и сил противника, Мелас решил, что, одержанная победа позволяет ему немного расслабиться. Все-таки и возраст у него немалый - почти 70 прожитых лет это не шутка! Фон Мелас, кстати, был ровесником Суворова...
К тому же усталость после долгого и утомительного марша всей его армии к Маренго, а потом сражение и это досадное легкое ранение, полученное им в ходе боя... Одним словом, Мелас решил, что он заслужил отдых...
В полном соответствии с австрийским воинским уставом он, как генерал получивший рану в бою, официально передал командование своей армией генералу Цаху и отправился отдыхать в ближайший к деревне Маренго городок Александрию.
Но события второй половины дня 14 июня 1800 года в очередной раз подтвердили справедливость слов Наполеона: "На войне ситуация может поменяться в любое мгновение!"
Несчастный Мелас даже не мог предположить, что когда он ехал в коляске, отправившись на отдых, к французам подошла свежая дивизия генерала Дезэ, и, пока он мечтал о мягкой перине, Наполеон спешно перестроил свою армию для атаки...
Наполеон обратился с в краткой речью к своим изрядно потрепанным полкам: "Солдаты! Одно сражение проиграно... Но есть время выиграть новое сражение!"
Австрийская войска, вытянувшиеся в две длинные походные колонны, были атакована с трех сторон... Особенно губительным был залп картечи скрытно приблизившей к одной из австрийских колонн французской батареи.
У австрийцев началась неразбериха... Все бросились искать Меласа. Никто толком не знал, где командующий. То, что Мелас передал командование генералу Цаху, еще не было известно всем офицерам и солдатам.
Генерал Цах в условиях постепенно начавшейся паники растерялся и не сумел вовремя перестроить уставшие полки в боевой порядок и подготовить их к новому ожесточенному сражению.
Еще до наступления темноты австрийцы были полностью разгромлены... Это был страшный удар для Меласа...
Он понял, что причиной его роковой ошибки была проявленная им слабость характера, воспитанное в нем с малых лет барство и до поры до времени скрытое и едва заметное равнодушие к тому делу, которому он вроде бы навсегда посвятил всю свою жизнь...