Все помнят фотографии немцев в лаптях зимой 1944 года, но мало кто знает, что лапти сыграли свою роль и в Красной Армии. Причем не на фронтах Гражданской войны, когда это было в порядке вещей, а в 1941-м, когда вроде, как, им в войсках давно уже было не место.
Механизмы, обеспечившие в итоге Победу, заработали с первого дня Великой Отечественной войны. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года гласил следующее: «На основании статьи 49 пункта “о” Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР объявляет мобилизацию на территории военных округов — Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северо-Кавказского и Закавказского. Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно. Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года».
Мой дед, Алексей Филиппович, в честь кого меня в последствии и назвали, был 1914 года рождения. То есть попадал в первую волну мобилизации. Из которой в живых практически никого не осталось. Но вот деду удалось выжить, хотя и не без потерь. Но, он был единственным выжившим из всех моих воевавших родственников. И даже не воевавших, но войну не переживших.
Сейчас ни по каким воинским учетам найти его невозможно. Так бывает, когда мобилизованный до своей части не доезжает. По болезни, ранению, смерти под бомбами в пути к месту службы. Мой дед доехал. Но не до места службы, а до пункта формирования. Здесь он и задержался на несколько месяцев по причине интендантской необходимости. И долг свой, как мог, выполнил.
Даже когда, через 3 десятилетия служить пришлось мне, в армию призывников провожали одетыми отнюдь не в двубортные костюмы и лаковые штиблеты, под девизом "там тебя оденут, по форме". Можно представить во что были одеты призывники первого военного года. И их действительно одевали, но только уже в составе сформированных маршевых рот.
А вот в процессе этого формирования, которое могло длиться от пары недель, до пары месяцев, ходили ко во что горазд и на плац для строевой и соломенные чучела штыком колоть для оттачивания боевых навыков. Особенно трудно было с обувью. И с этим надо было что то делать. И сделали две бригады, одна из которых лыко драла, а другая то лыко плела. И с этого момента "обувной вопрос" постепенно стал решаться. А через некоторое время наладилось и нормальное снабжение. И если не сапоги, то ботинки с обмотками стали те архаичные лапти из вещевого довольствия постепенно вытеснять.
Чтобы смастерить лапти, шли в лес. Выбирали взрослые, ровные деревья. Чаще всего липу. Смотрели, чтобы деревце по всей длине не имело дефектов. После снимали с него кору, под ней находилось лыко. Именно его использовали для изготовления лаптей. Нередко после того, как с дерева снимали кору, оно стояло с голым, ободранным стволом. Отсюда и появилось выражение «ободрать как липку»
Но лапти для пункта формирования это не для дома и даже не для деревни, их требовались сотни пар. А это другое напряжение и другие скорости. Что не могло не сказаться на здоровье.
Плетением лаптей на Руси занимались мужчины, чаще всего зимой, когда не были заняты на других работах. Лаптей нужно было сплести за зиму очень много, ведь изнашивались они всего за 3–10 дней, потом их выбрасывали. Когда отправлялись в дальнюю дорогу, всегда брали с собой запасную пару. Отсюда поговорка: «В дорогу идти – пятеры лапти сплести». Плетение лаптей считалось работой несложной, но требующей определённых навыков.
Мой дед оказался в команде тех, кто плел те лапти в промышленных масштабах. А надо сказать, что плетение имело такой элемент, как затягивание лыковой петли. Делалось это средним пальцем правой руки. И одно дело две-три пары, другое дело - десятки пар и ненормированный рабочий день. В какой то момент то средний палец дед натер до невозможности, точнее, до кровавых мозолей и неизбежного заражения.
В лазарете долго не думали и палец ампутировали. Отсутствие среднего пальца на правой руке - для фронта - реальная некондиция и деда комиссовали на третий месяц после призыва. Ни статуса участника ни, ни инвалида военной службы, ни, тем более, инвалида войны он, конечно, не получил. Но статус оставшегося в живых был гораздо гораздее всего заслуженного и неполученного.
При царях этот феномен тоже наблюдался повсеместно, причем в промышленных масштабах и при полной государственной поддержке.