Донской казак Ефрем проходил срочную службу на территории Царства Польского в конце ХIХ века. После участия казаков в усмирении польских восстаний они снискали себе славу верных слуг престола его величества и уважение поляков.
Казачий полк, в котором служил Ефрем, стоял в маленьком городке недалеко от границы с Германией. Недалеко от расположения казачьего полка находилась продовольственная лавка пана Анджея. Когда пан Анджей выезжал за товаром, его место за стойкой занимали: супруга пани Агнешка или дочь панночка Агата.
Конечно же, молодым кавалеристам было приятнее пообщаться с женщинами, чем с суровым ветераном восстания 1864 года. Пани Агнешка была женщина строгая, неулыбчивая и была служивым, как мать. Восемнадцатилетняя улыбчивая панночка Агата больше напоминала им младшую сестру, которая осталась дома в станице.
Некоторые из казаков пытались добиться её расположения, но безуспешно. Ефрем, как и все его сослуживцы, тоже посещал продовольственную лавку пана Анджея, но с женщинами старался не встречаться.
Что-то его сдерживало от встречи с панночкой и её матерью. По вечерам в казарме сослуживцы бурно восторгались красотой польских женщин и говорили, что неплохо было бы закрутить любовь с полькой.
Как-то раз у Ефрема кончились папиросы, и он решил сходить в лавку, когда пан Анджей уехал в Варшаву за товаром. За прилавком стояла панночка. Он робко подошёл к прилавку и попросил у барышни две пачки папирос.
Она не спеша достала папиросы с полки и спросила:
- Пан казак?
- Да, из полка, - ответил Ефрем.
- Я, что-то пана раньше не видела, - промолвила панночка.
- Я обычно прихожу, когда в лавке ваш отец, - ответил казак.
- Чем же я вам не угодила, что вы меня избегаете, - улыбнулась Агата.
- Я просто боюсь, что полюблю вас, - выпалил Ефрем и поднял на неё глаза.
- Ну и зря боитесь. Вы мне тоже нравитесь, - сказала полька, погружаясь в глубину его голубых глаз. После этого дня они стали встречаться. Приближался день демобилизации и парень предложил возлюбленной ехать с ним. Агата сказала родителям:
- Я люблю Ефрема и поеду к нему на родину.
- От этих русских одни неприятности, - сказала мать. Отец молча кивнул.
Они собрали приданое дочери и проводили молодых до поезда. На прощание мать сказала:
- Ты католичка и веры своей не меняй.
Агата обещала. Когда молодые приехали на Дон, станица встретила их недружелюбно. Молодая жена предложила Ефрему:
- Поехали в город. Дом купим. Откроем сапожную мастерскую. Ты же хороший сапожник.
На том и порешили. Денег хватило на полдома в маленьком городке недалеко от столицы Дона. Ефрем оказался хорошим сапожником и очень быстро обзавёлся постоянной клиентурой.
Агата умело вела хозяйство. Через год у них родилась дочка Оля. Жили они не хуже других, но пришла беда – Ефрем запил. Старые клиенты отдавали деньги за работу Агате, и она вела хозяйство, а новые клиенты отдавали деньги Ефрему и он их успешно пропивал.
В его случае пословица «пьёт как сапожник» подходила идеально. Молодая женщина безропотно несла свой крест. Кто-то ей посоветовал: «Роди ты ему сына. Может остепенится».
Но что-то пошло не так. Ребёнок умер шестимесячный, а его мать умирала от потери крови в земской больнице. Она просила нянечек в больнице:
- Позовите дочку мою, Оленьку. Она около больницы ходит.
- Не велено никого пускать, - отвечала старшая санитарка Глафира.
- Кем не велено, - спросила Агата.
- Доктор не велел, - ответила Глафира.
Младшая санитарка Маша сказала старшей:
- Может, я позову девчонку. Она около больницы бродит. Пусть хоть с матерью простится.
- Я когда её давеча перевязывала, на животе у неё кошелёк увидела с деньгами. Она часа через два богу душу отдаст, а деньги наши будут, - пояснила Глафира.
- Ну, как-то это не по-христиански, - всхлипнула набожная Маша.
- Так она вообще католичка, - ответила старшая.
В те времена люди ещё не знали о законе бумеранга.
Агата умерла через три часа. Денег при ней родственники не нашли. Ефрем бросил пить, ведь теперь ему одному пришлось растить дочь.