— Ты чего плетешься, как хромая корова? — голос Людмилы Петровны звучал как сирена прямо из кухни. — Полдевятого, а она еле ноги волочит! Стыдно, Анька, стыдно!
Аня, прижимая к себе тёплый плед, который она тащила на кухню в качестве защиты от утреннего холода и мамы, недовольно буркнула:
— Мам, ну дай проснуться! Вчера презентацию доделывала до ночи.
— Презентацию! — фыркнула Людмила Петровна, ловко помешивая кашу. — Какая, к лешему, презентация? В 35 лет тебе бы уже детей своих в садик вести, а не какие-то слайды начальнику показывать.
— Мам, сколько раз тебе говорить: я пока не хочу замуж. — Аня уронила голову на кухонный стол, надеясь, что этот жест отчаяния спасёт её от утренней лекции.
— Аня, хочешь-не хочешь, а возраст поджимает. Я вот, между прочим, в 25 уже тебя родила! А сейчас что? Ни мужа, ни детей, даже кота завести не удосужилась. Позор!
— Кота-то тут зачем приплела? — прошептала Аня, поднимая голову.
Людмила Петровна прищурилась, как опытный следователь, который знает, что клиент вот-вот расколется. Но вместо дальнейших обвинений, она неожиданно сменила тон на игривый:
— Короче, ты сегодня вечером занята.
— С чего бы это? — подозрительно посмотрела на неё Аня. — У меня, между прочим, планы.
— Да, знаю я твои планы! Полежать на диване, поковыряться в телефоне, да в «ТикТоке» насмотреться на чужие свадьбы. Нет, Анюта, так дело не пойдёт. Я взяла инициативу в свои руки!
— Мам, не пугай. Что ты опять придумала?
— Сюрприз, — многозначительно улыбнулась Людмила Петровна и, словно по сценарию, разлила овсянку по тарелкам.
Аня задумалась. Сюрпризы от мамы никогда не предвещали ничего хорошего. Её последний «сюрприз» был грандиозным: она отдала Анины новые джинсы соседке, потому что «у неё дочка, бедная, ходит в тряпьё».
— Мам, что за сюрприз? — напряжённо спросила Аня, откладывая ложку.
— Я тут зарегистрировалась... ну, в интернете, — начала мама, как бы невзначай.
— Зарегистрировалась? Куда? — Аня почувствовала тревогу.
— На сайте знакомств! Но не для себя, конечно. А для тебя, доченька! Ты ж сама не можешь!
— Чего?! — Аня вскочила так резко, что чуть не опрокинула чашку с расслом. — Мам, да как ты вообще посмела?!
Людмила Петровна даже не смутилась. Она взяла чистое полотенце, вытерла руки и продолжила как ни в чём не бывало:
— Ну, ты же сама всё откладываешь. Я решила помочь. Я, между прочим, уже всё организовала! Сегодня в семь ты идёшь на свидание. Мужчина интеллигентный, не курит, не пьёт. Даже дочку свою один растит! Вроде порядочный.
— Мама! — Аня схватилась за голову. — Это какое-то безумие. Ты не можешь решать за меня, с кем мне встречаться!
— Почему не могу? Могу! Ты до сих пор живёшь со мной, значит, я в твоей личной жизни участвую. Всё, не спорь. Платье я тебе приготовила, оно висит на двери шкафа.
— Мам, ты понимаешь, что это ненормально? — пытаясь успокоиться, спросила Аня.
— Нормально, доченька. Вот мою подругу Валю помнишь? У неё сын уже второй раз женился. А ты — ни разу. Это нормально?
Людмила Петровна развернулась к плите, поставила чайник и, не дав Ане вставить ни слова, подвела итог:
— Увидишь, скажешь спасибо. Всё. Завтракать давай, опоздаешь ещё.
Аня уставилась на маму с таким выражением, словно пыталась телепатически передать ей весь спектр своего возмущения. Но Людмила Петровна была как крепостная стена: глуха к жалобам и непробиваема в своих решениях.
Где-то в глубине души Аня уже понимала: этот вечер будет катастрофой.
***
К семи часам вечера Аня всё ещё боролась с реальностью. С одной стороны, можно было просто не пойти на свидание. Сказать маме, что передумала, и плюнуть на её гнев. С другой стороны, Людмила Петровна — это не тот человек, которому можно противоречить без последствий.
Она надела платье, которое мама предусмотрительно выгладила, и в последний раз глянула в зеркало. Платье выглядело вполне нормально, если не считать банта на спине, из-за которого Аня напоминала ёлочную игрушку.
— Ну что, готова? — Людмила Петровна подскочила из-за угла, как инспектор на ночном посту. — Красотка! Он тебя сразу замуж позовёт.
— Мам, я всё ещё считаю это плохой идеей, — пробурчала Аня, надевая пальто.
— Считать можно что угодно, а вот сделать — это другое. Всё, давай, иди, не опоздай. Я тебе такси вызвала, чтоб, не дай бог, пешком не попёрлась.
Такси привезло её к уютному кафе на окраине города. Залитое мягким светом место выглядело настолько мило, что у Ани впервые мелькнула мысль: а вдруг всё не так плохо? Может, этот мужчина окажется адекватным? Она вошла внутрь и, осмотревшись, сразу поняла, кто её ждёт.
У окна сидел мужчина лет сорока пяти. На нём была ярко-жёлтая рубашка с тигром, а носки выглядывали из-под брюк так, будто их специально раскрасили в стиле школьного набора акварели. Он заметил её, радостно замахал рукой и заулыбался, словно старый знакомый.
— Вы Аня? — начал он, как только она подошла.
— Да… — она села напротив и постаралась выдавить из себя улыбку.
— Меня зовут Слава. Очень приятно познакомиться. Ой, я так волновался перед встречей! Думал, не понравлюсь. Но, знаете, вы так похожи на маму.
Аня почувствовала, как одна из её бровей поднялась вверх. Похожа на маму? Серьёзно?
Слава продолжал болтать без остановки. Оказалось, он работает в типографии, увлекается коллекционированием магнитиков и, как он выразился, «серьёзно влюблён в гавайскую культуру».
— Я даже танцы выучил, представляете? Хотите, покажу? — с энтузиазмом предложил он.
— Нет, не хочу, — быстро ответила Аня, но её слова не остановили Славу.
Он встал, выставил руки, словно собирался жонглировать ананасами, и начал покачиваться из стороны в сторону, пытаясь повторить что-то вроде движений в стиле хулу. Люди за соседними столиками начали оборачиваться. Аня пыталась провалиться под стол.
И в этот момент произошло нечто неожиданное. В дверях кафе появилась Людмила Петровна. Она была одета так, словно шла не в кафе, а на премьеру в Большой театр. Аня уставилась на неё с открытым ртом.
— Мам?! Ты что здесь делаешь?! — выпалила она.
— Ну, я решила проконтролировать процесс, — ответила мама, подойдя к их столику. — Ну что, как он?
Слава, явно вдохновлённый её появлением, встал и церемонно пожал ей руку:
— Вы — мама Ани? Какая честь вас видеть!
— Да, мама. А вы, я смотрю, не из скромных. Что ж, это хорошо, — подмигнула ему Людмила Петровна.
— Знаете, я могу показать вам танец, если хотите, — неожиданно заявил Слава.
— Ну, показывайте, чего уж там! — без тени смущения ответила мама.
И Слава снова начал своё представление, на этот раз с ещё большим энтузиазмом. Людмила Петровна притопывала в такт, словно была в полном восторге. Аня сидела за столиком и не верила своим глазам.
Когда танец закончился, мама повернулась к Ане и сказала:
— Ну что, Ань, он неплох. Хозяйственный, весёлый. Давай, бери его!
— Мам, ты серьёзно?! — прошипела Аня. — Это худший вечер в моей жизни!
Но Людмила Петровна уже была занята другим: она обменивалась телефонами со Славой и даже записала его как «Слава Гавайец».
Когда они вернулись домой, Аня затащила маму на кухню и срывающимся голосом спросила:
— Мам, зачем ты это делаешь? Это был кошмар!
Мама пожала плечами:
— Зато было весело. А если весело, значит, не зря сходили.
Аня поняла: спорить бессмысленно.
***
На следующее утро Аня проснулась с твёрдым намерением объяснить маме, что её вмешательство в личную жизнь должно закончиться. Она спустилась на кухню, ожидая увидеть Людмилу Петровну за приготовлением овсянки или за утренними новостями, но вместо этого обнаружила маму, которая разговаривала по телефону.
— Да-да, Виталий, я как раз о вас думала, — мурлыкала мама с интонацией школьницы, получившей записку от симпатичного одноклассника. — Ну, конечно, встретимся. Давайте сегодня в парке, около шести.
Аня застыла на месте, пытаясь понять, что происходит.
— Мам, кто такой Виталий? — осторожно спросила она, как только Людмила Петровна положила трубку.
— Он из группы поддержки Славы тигра. Я вчера с ним познакомилась, пока мы через окно за вами подсматривали.
— Мам, ты что, теперь себе кавалеров ищешь? — возмутилась Аня. — Я вообще не понимаю, что здесь происходит.
— А что тут понимать? Ты пока своё счастье ищешь, так и я заодно попробую! — бодро ответила Людмила Петровна. — Тем более, я вчера поняла, что зря всё это время жила скучно.
— Скучно?! Ты? Ты каждый день устраиваешь мне шоу, а теперь ещё и себе нашла спутника? — Аня упала на стул, разрываясь между смехом и возмущением. — Мам, это уже не в какие рамки!
— Анька, не заводись. Жизнь одна, а годы идут. Раз ты пока тормозишь с семейной жизнью, я буду развлекаться. — Мама ловко подвязала фартук и приступила к нарезке салата, будто разговор о её новых романтических приключениях был чем-то совершенно обыденным.
***
К вечеру Людмила Петровна, как истинная дама, вышла в парк на свидание с Виталием. Аня, несмотря на свои попытки оставаться в стороне, всё-таки решилась пойти за мамой. Её интерес пересилил здравый смысл.
Она устроилась на скамейке неподалёку, спрятавшись за газетой, словно частный детектив из дешёвого фильма. Мама сидела на другой скамейке с Виталием, который выглядел вполне прилично: строгий пиджак, аккуратная прическа и букет цветов. Они оживлённо разговаривали и даже посмеивались.
В какой-то момент Виталий вынул из кармана что-то, напоминающее коробочку с леденцами...
Секунду спустя Анна поняла, что это не сладости, а портативная шахматная доска.
***
Поздний вечер. Аня, уставшая от событий дня, сидела на кухне с чашкой чая. Людмила Петровна вернулась со свидания с сияющим видом и тут же заняла место напротив.
— Ну? Как Виталий? — сдержанно поинтересовалась Аня, готовая к очередной эпопее.
— Очень интеллигентный мужчина, — ответила мама, гордо поджав губы. — Прямо настоящий джентльмен. Рассказал, что в молодости играл в шахматы на областных турнирах. Обещал научить меня итальянской партии.
— Ты ж всегда говорила, что шахматы — для скучных людей, — напомнила Аня.
— Говорила. Но знаешь, с Виталием это как-то даже весело. Мы посмеялись, поговорили… Он, между прочим, позвал меня на шашлыки в субботу. Сказал, что сам всё замаринует!
— Мам, ты только аккуратнее, — усмехнулась Аня. — Смотри, чтобы он там не устроил гавайские танцы, как его дружочек.
— Не переживай, у Виталия носки одноветные, а танцует он только вальс! — ответила мама с таким выражением, будто это был её личный критерий успеха.
Аня рассмеялась. Ей было сложно понять, как её строгая, гиперактивная мать пыталась в одном кафе устроить личную жизнь сразу обоим.
— Мам, знаешь, что самое странное? — задумалась она, ставя чашку на стол. — Я вот думала, что никогда не захочу жить одна, потому что с тобой весело. Но теперь понимаю: ты ещё пару таких "подвигов" провернёшь — и я сама себе мужа найду, лишь бы немного поскорее съехать.
— Вот и молодец! — бодро отозвалась Людмила Петровна. — Только если начнёшь, не забудь показать мне кандидата. А то вдруг выберешь какого-то... без чувства юмора.
— Ты-то у нас эксперт в юморе, конечно, — фыркнула Аня. — Ладно, договорились. Только, пожалуйста, никаких сайтов, никаких Слав. Пусть всё будет как у нормальных людей.
Мама сделала вид, что обдумывает её слова, но глаза блестели так, словно у неё уже был новый план.
— Хорошо, как скажешь. Только знаешь, Анька, жизнь — штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, кто может оказаться твоим счастьем. Даже танцующий Слава с тигром на рубашке.
Они обе рассмеялись. Аня вдруг почувствовала, что всё не так уж и плохо.
С мамой всегда было сложно, но она же и была источником всех этих историй, которые потом можно было пересказывать друзьям и смеяться до слёз.