ЕЩЕ РАЗ ВСПОМНИТЬ
Она с трудом нашла свободное местечко у стены, где никто не шептал на ухо и не толкался, прислонилась к стене плечом и осмотрелась. Потолочные светильники притушены, сотни свечей своим неровным мерцающим светом делали все вокруг трепещущим, зыбким. Сладко и душно пахло ладаном, что-то нараспев говорил священник, ему вторил другой — тембром повыше, вступали певчие. В какие-то моменты, как по команде, все вокруг начинали истово креститься, повторять слова молитвы, потом опять затихали. За свои сорок с небольшим Марина была в церкви всего несколько раз и всегда по случаю — похороны, венчание, крестины...
Сюда, в Троице-Сергиеву лавру, на Прощеное воскресенье Марина приехала с последней надеждой примирить себя с жизнью. Хорошо, что Володя согласился уехать без нее и забрал с собой Наташку, Марине надо было побыть одной. И еще раз все вспомнить, разобраться, покаяться. Она виновата перед всеми: перед мужем, детьми, перед мамой... И, конечно, перед ним — перед Павлом. Ее тянуло именно сюда, в обитель, где нельзя лгать, лукавить, где все по заслугам. Если не здесь, то, значит, нигде не найдет она прощения. А без прощения как жить?
КАК СТАРЫЙ ДРУГ
Зачем она села за этот столик?! Ну, устала, хотелось кофе — Марина не любила большие магазины и уставала в них смертельно. Но праздники с дамскими капризами не считаются, к Новому году нужно было купить подарки. Она выкроила свободный день среди недели, когда народу в магазинах поменьше. Отоварилась, вот только устала. В кафе под раскидистым искусственным деревом почти никого не было, она сняла куртку, бросила ее на пакеты с покупками и облегченно вздохнула.
— Вы не подскажете, где тут... — Надо же, сейчас Марина не могла вспомнить, какой именно магазин искал Павел! А тогда показала ему направление и занялась своим кофе, даже не глянув на него.
А он не ушел: «Извините, можно я с вами посижу? Понимаете, мне племяннице нужно подарок купить, а я сомневаюсь. Может, посоветуете?..»
— Да садитесь, пожалуйста, — нехотя согласилась Марина. — Вот только советчик я неважный, не люблю это дело.
Тем не менее разговорились — легко с ним было и уютно. Павел уже и совет получил, весьма дельный, по его словам, а все не уходил. Ей бы встать и самой уйти, а она сидела. Уже и вторую чашку кофе принесли, и штрудель вишневый, и разговор давно отклонился от покупочно-предпраздничной темы... Марина посмотрела на часы и ахнула: дети уже из школы пришли, и Володя сейчас приедет — как же ей подарки спрятать?
— Давайте я вас довезу до дома и заберу покупки к себе, а потом, когда скажете, привезу все в целости и сохранности, — неожиданно предложил Павел. — Привезу, не сомневайтесь, я не жулик, честно.
ЧТО ЭТО БЫЛО?
— Я так и не думаю, — отчего-то смутилась Марина. — Просто неудобно вас беспокоить...
— Побеспокойте меня, пожалуйста, — смешно сложив руки на груди, попросил Павел. — Так хочется побеспокоиться!
Смеясь, они сели в машину, заднее сиденье загрузили Мариниными пакетами. И опять все так легко, весело, само собой — будто друг детства, а не случайный знакомый. Оставила свой телефон, забила в память мобильника его, попрощались по-приятельски — и пошла домой. Дома, после ужина и всех обязательных вечерних дел, оставшись в ванной одна, Марина удивилась сама себе. Что это было? Почему она, вполне себе взрослая замужняя женщина, мать двоих детей, на раз-два задружилась в кафе с незнакомым мужчиной? Ей даже захотелось рассказать об этом Володе, как всегда рассказывала мужу обо всех своих происшествиях уже без малого двадцать лет, обсудить и узнать его мнение, но почему-то не рассказала. Что-то остановило — что?
Павел не шел у нее из головы: веселые рыжие глаза, темные волоски в расстегнутом вороте рубашки... Ей вдруг мучительно, до дрожи, захотелось дотронуться до этих упругих завитков, но не рукой — грудью, своей голой грудью. С этого все и началось.
НЕВОЗМОЖНЫЙ ВЫБОР
Сначала она испугалась своих желаний и хотела сразу же распрощаться с Павлом. Не смогла. Потом убедила себя, что это лишь маленькое забавное приключение. Имеет же право абсолютно верная жена на такую вольность раз в жизни? Имеет, сказала себе Марина. Но приключение становилось уже и не приключением вовсе, и совсем не забавным, а серьезным и мучительным испытанием. Марина и раньше не понимала, как это можно — жить двойной жизнью, а теперь на своем опыте убедилась — нельзя, ей, во всяком случае, такое не по силам.
Павел оказался мужчиной свободным и мечтающим о семье. О семье, которую они создадут с Мариной. Он просил, умолял, требовал сделать выбор — если они любят друг друга, почему он должен делить ее с кем-то? Но этот «кто-то» был ее мужем, до недавнего времени единственным и любимым. Да и сейчас Марина любила Володю, но совсем иначе, чем Павла. Она любила мужа тихой домашней любовью, надежной и бесконечной. Она не встречала человека лучше, чем он. А Павел... Она, оказывается, совсем не знала себя. Даже не подозревала, что может так хотеть мужчину, с такой страстью брать его всего без остатка и себя отдавать, теряя голову, круша табу и не думая о последствиях. Все летело прахом: дом, дети, работа. Павел настаивал, она отговаривалась, тянула. После одного такого разговора Марина вернулась домой совсем больной. Домашние уложили ее в постель, ухаживали. Ночью поднялась температура, вызвали врача — грипп. Марина точно знала, что это не грипп, но обрадовалась диагнозу — заразная, значит, покой.
КТО ТЕПЕРЬ УЗНАЕТ!
А через день позвонил отец Павла.
— Павлик умер, его убили, в тюрьме, — голос звучал тихо и бесцветно. — Завтра получаю тело. Приходите, все тогда и расскажу.
Володя стоял рядом и все слышал. Что Марина говорила ему потом, она помнила плохо. Что-то кричала: ты стоишь тут — живой и здоровый, а он там, в морге. Володя успокаивал, просил говорить тише — мама же, дети. Капал валерьянку и ни о чем не спрашивал.
Утром началась горячка, температура не спадала. Почти месяц домашние выхаживали ее, особенно Володя. Как только смогла встать, встретилась с отцом Павла. Лучше бы ей не знать, что случилось! В тот их последний день Павел от злости снял на улице девицу. А та поутру заявила в полицию — изнасиловал, мол, несовершеннолетнюю.
Павла тут же отправили в СИЗО. Отец разыскал девицу, она выкатила немалую сумму за согласие забрать заявление. Пока тот искал деньги, Павла убили сокамерники. За что? Кто ж теперь узнает!
— Вот, — старик протянул Марине золотой крестик, который она подарила Павлу на годовщину их знакомства. — Мне кажется, он ваш.
Повернулся и, не прощаясь, ушел.
ЛУЧШЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ
… Она не заметила, как закончилась служба и опустел храм. Кто-то тронул ее за плечо:
— Пойдем, уже поздно.
Володя! Он не уехал... И Наташка — повисла у нее на руке.
— Мам, мне так нужно с тобой поговорить... Ты плакала?
Они с Наташкой сели сзади. Девочка уткнулась ей в плечо. Скоро восемнадцать, а как маленькая:
— Мам, я не знаю, что делать... Я беременна, — и уткнулась еще сильнее.
Надо бы рассердиться, а Маринино сердце, да и вся она вдруг наполнились теплом и покоем. Если посылается ребенок — высшая милость! — значит, она прощена. Значит, услышаны ее молитвы.
— Как что — рожать! — засмеялась Марина впервые за последнее время, даже Володя обернулся. — Слышишь, отец: ты скоро дедом будешь!
— Хм... Хорошая новость. Мне нравится.
Она не знала лучше человека, чем ее муж. Лучше не может быть.