До покояния.

До покояния.

До покояния были во множественном своём бренные мгновения желания,

В вечности жизни, где мы всегда были.

С млечного пути матушки молоко пили.

Смеялись жизни, смерть подвигом отче покарили, слова о сотворение мира не забыли.

Соблюдаем заветы, мысли жизни, проживаем в свете человека,

На планете земля, человеческие жизни.

Отдаваясь до конца, знаем, где рай и где ад.

Видим незримые миры,

Которые злом без покояния лукавым покорны, испытывая жажду, голод и холод, на своих плечах выносим в лукавый мир забвения двери.

Чтобы на истину, о колено правды поколения проверить.

Освещаем немыслимые слепым ошибки.

И то, как они по очереди

Рвут друг друга за тряпки и нитки.

Те, что во истину, на первый взгляд,

Словами описанный лукавым ад,

Для слепых красивы, не несущие смерть и смрад.

А на самом деле игры и копья, да цепи истерзанных сердец.

Светлых душ погасших,

Утратив веру, себя за горсть праха бездны продавших.

Те, что во славу и свет сотворил

Наш добрый Отец.

Этот гад, что отправлен на веки в ад.

Нашел выход к творению творца.

Через плод познания себя.

Теперь он и нам тут что-то шепчет.

Изо дня в день ведём борьбу

Не только с теми, кого он ослепил.

Но и с самими собой, ибо он мир

Бездною войн осквернил.

Слышишь, брат, сколько душ и сердец

Это злодей в своей игре погубил.

Миров проклял, и тут же.

Как вечно голодный забыл.

На всё царство света положил свой глаз.

При этом взамен света предлагает нам тьму.

Чтобы и мы, брат с тобой,

Во млечном пути, не по примеру отцу.

Уподобились этому лукавому.

Своих слуг не щадит, к нам, зрячим,Контракты свои засылает.

Смертью вечность света и жизни

В свете отче пугает.

Но мы-то видим.

И, покидая бренное тело,

Уходим в его многоликий смерти и греха мир.

Закрываем чертоги,

Где он в быту, на яву кумир.

Он смерть засылает, та ведёт

В свой лабиринт, седой косою,

Как змея, обвивает.

И на грехопадение искушает.

Но, не зная того, что семя света,

В скорлупе аки человека,

Неиссекаемое пламя для её чертога горит.

И она в пылу крика, поздно,

Ослепленно сгорая, догорая, молчит.

Пока пламя из уст вырвавшихся в чертоге тьмы, во имя света, жизни чувств.

Плоть изнутри сна выжигает.

Во свете его струится свет.

Осыпается скорлупа,

Истинный облик творца,

То, что плоть для праведника,

Его святость излучает.

Тот, что на небосводе поставил

При создании мира отец.

Тот, что тьму собой поглощает.

Твердью земною и водами управляет.

Закрыв один из чертогов,

Смертью смерть поправ.

В вечности света рая.

Ждёт нас отчий дом,

Истины и чистоты желая.

Идём мы с тобой, брат, дальше.

Как бы описать тот чертоги во тьме краше.

Там, где лукавый зверь

Во многоликости лицемерно окопался.

Выглядит то место так.

Тьма и грохот повсюду.

Рокот скал, движения, глушь,

Нет ни тени сомнения, он тут.

Освещаем собою его пристол,

Где он в облике непокоренного,

Многоголового зверя создаёт

Лукавые миры для падших словами,

Где каждое слово — яд,

Ибо за ним стоит смерть и смрад.

В его лукавое, бездною скрытое царство.

Пришли мы во свете, то, что его слепит.

Ибо он своим многотысячным глазам не верит.

Приступает, лукавит.

Думает, что тьма его светом правит.

Летят лукавые головы во все стороны,

Как при уборке участка, от сырняка, и плевела.

Косою косим и мы его смертью,

Светом слов огненного меча,

Бездною поглощенное адово царство.

Остаётся на его плечах одна голова.

И она, как отражение,

В образе человека, моя.

Что-то шепчет,

Про то, что ты хочешь богом стать?

Рай обрести, в ад не попасть?

Пока мой меч со свистом срубает эту голову с плеч.

Это с каждым зрячим будет.

Тот, что верит, живёт миром отца,

В раю для чад его сотворено.

Каждый из нас пройдёт сею проверку.

Каждому дано будет по силам его.

Ибо рост у всех разный,

И это объяснимо.

Сильный на то, что ему быть примером, для каждого дано.

В этом и заключила помощь, в тяжком порой пути, на распутии.

Как Георгию Победоносцу, брату по мысли, Господу Богу Иисусу, творцу мира Отче.

Чтобы пробудить во плоти светлые мысли, истины чувств, в человеке говорящие светом очи, к жизни.

После сей мир покидая,

Идём мы с братом в рай,

Цветы звезд во млечном пути,

Для матушки собераем.