«Лингвистика без границ». Этот девиз Первого Евразийского конгресса лингвистов, прошедшего в Москве в декабре 2024 года, полностью себя оправдал: форум собрал более 500 ученых из 46 стран. Его главная цель – сохранение языкового и культурного разнообразия мира. Первый Евразийский конгресс лингвистов не только предоставил площадку для выступления ведущих языковедов мира, но и продемонстрировал возможности синтеза различных путей сохранения языков, являющихся частью общечеловеческих ценностей.
Текст: Владимир Емельяненко, фото: Александр Бурый
Изначальная заявка форума звучала довольно амбициозно: противодействие исчезновению большинства языков с карты мира при помощи наукоемких технологий – компьютерной лингвистики и искусственного интеллекта (ИИ), психо- и нейролингвистики, а также социолингвистики, цифровизации в целом и даже археологии и языка жестов. Напомним, по данным ООН и ЮНЕСКО, сегодня на Земле существует примерно 7 тысяч языков, но к концу XXI столетия их останется не более тысячи.
«ДОМЕНЫ У ВСЕХ ЯЗЫКОВ РАЗНЫЕ»
«Сохранение в будущем хотя бы трех с половиной тысяч языков – это вполне достижимая цель», – считает профессор Хельсинкского университета (Финляндии) Юха Янхунен. Его первый пленарный доклад задал высокую планку дискуссий форума. Лингвист подчеркнул, что наука о языке развивается сегодня так же динамично, как и прогресс в ХХI веке. Взаимодействуя с самыми разными сферами жизни, она переплетается не только со смежными науками, например с математикой, но, естественно, и с языковой политикой. Именно ее специалист по уральским и монгольским языкам Юха Янхунен назвал ключом к языковому многообразию Евразии. «В начале истории в Евразии было меньше языкового разнообразия, чем на других континентах, из-за того, что некоторые языки, распространяясь, завоевывали огромные территории. Но сегодня Евразия – колыбель современной культуры, в том числе и потому, что здесь бытует больше языков, чем на других континентах. Правда, не обошло Евразию и такое глобальное современное явление, как языковой сдвиг. Это ситуация, когда люди чаще предпочитают говорить на «больших» языках (имеются в виду наиболее распространенные в мире языки. – Прим. ред.) в ущерб своему родному. Но в культурном многообразии Евразии все же существует возможность для сохранения тех или иных языковых сообществ». Как считает Юха Янхунен, на культурные и коммуникативные модели, а также на языковые процессы в разных регионах Евразии оказывает влияние дихотомия языковых изменений. Например, когда из китайского языка выделяется тайский, из старославянского – украинский, русский и его диалекты или из якутского – языки народов Крайнего Севера. По мнению лингвиста, эти процессы различаются по динамике. Однако в целом они ведут к исчезновению тех языков, на которых люди говорят меньше и реже.
Владимир Толстой, президент Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы:
«Замечательно, что на Первый Евразийский конгресс собрались люди из разных уголков мира. Помимо Евразии это ученые из Африки, обеих Америк, Океании. Это важное достижение конгресса, доказывающее, что наука сближает».
«Причина везде довольно простая, – считает Янхунен. – Причем она, скорее, политическая. Есть языки титульные, есть языки государственные. Сферы использования, или домены, у всех языков разные. «Большие» языки всегда доминируют. В англоязычных странах английский язык вытесняет все что можно, в России то же самое происходит с русским, в Бразилии – с португальским, в Китае – с китайским языком. Этот процесс связан с социальным и политическим устройством стран, поэтому миру трудно соблюдать баланс языкового равенства. Но не все в данном случае зависит от государства. Часто родители тоже не очень хотят, чтобы их дети учили родной язык. Они считают, что это помешает им знать доминирующий в социально-политическом отношении язык. В рамках меняющейся языковой политики ученым следует прикладывать специальные усилия, чтобы развернуть общественное мнение в пользу изучения других языков помимо доминирующего. Радует, что все больше людей в Евразии соглашаются с тем, что знание дополнительных языков, скорее, идет на пользу: расширяет кругозор, служит подспорьем в образовании и карьере, определении своей идентичности в социуме. И это новая языковая политика, которая помогает сохранять языковое разнообразие».
Этой новой политике призвано способствовать и Международное десятилетие языков коренных народов мира (2022–2032), объявленное Генеральной Ассамблеей ООН. Его цель – обеспечение права коренных народов на сохранение, возрождение и продвижение своих языков. И это весьма своевременный шаг. Как признала Айеша Кидваи, профессор Университета Джавахарлала Неру в Нью-Дели (Индия), сегодня из-за сужения языковой картины мира относительно благополучно чувствуют себя всего лишь 10–14 процентов коренных языков планеты. «Строго говоря, поддержание языкового разнообразия – это не научная задача, – отметила Айеша Кидваи, – но без исследований лингвистов, изучающих условия функционирования языков, ее не решить. Кстати, многие полагают, что хинди – это один язык, но на самом деле это диалектный континуум языков, распространенных в северных и центральных районах Индии. Правда, сейчас их количество сократилось. И нам важно сохранять и развивать то, что живо. Ведь, теряя языки, люди беднеют, поскольку каждый язык – уникальное явление человеческой мысли и культуры. Исчезновение любого языка приводит к невосполнимой утрате историко-культурного наследия, многоязычия или билингвальности, что сужает шансы не только на интеллектуальное развитие человека, но и на улучшение памяти и сообразительности, которыми отличаются полиглоты».
«ЦИФРА» И ИИ КАК ШАНС
В эпоху цифровизации у лингвистов появился новый мощный инструмент исследований и помощник в сохранении языков: компьютерная лингвистика и использование ИИ в уже сложившихся направлениях развития науки – в социолингвистике, психолингвистике, когнитивной лингвистике и лингвистической антропологии. Однако в связи с «цифрой» самую взрывную популярность обрела корпусная лингвистика – раздел языкознания, который занимается разработкой, созданием и использованием текстовых корпусов (коллекции аутентичных текстов речи или письма) на разных языках. Проблематика Евразийского конгресса как раз и охватывала разделы компьютерной лингвистики и смежные области – квантитативную и корпусную лингвистику. Делегаты обменивались опытом в вопросах создания текстовых корпусов, включая электронный перевод текстов разной жанровой и стилистической направленности. Такие тексты, созданные на редких и исчезающих языках и помещаемые в корпус, унифицируются и становятся доступными для использования. Сегодня именно эти направления исследований наиболее актуальны, они способны определить будущее развитие компьютерной лингвистики и искусственного интеллекта на ближайшие годы.
И в этой связи большинство вопросов на конгрессе было задано профессору Лейпцигского университета, научному сотруднику лейпцигского Института эволюционной антропологии Мартину Хаспельмату и профессору Калифорнийского университета в Беркли (США) Джоанне Николс. Американка презентовала на конгрессе свои работы о семействе нахско-дагестанской языковой семьи Кавказа, а Мартин Хаспельмат представил свою книгу «Грамматика лезгинского языка». Ее ценность в том, что немецкий ученый разработал типологию группы лезгинских языков, которая включает в себя лезгинский, табасаранский, агульский, рутульский, цахурский, крызский, будухский, арчинский, удинский и хиналугский языки. По мнению экспертов, книга остается одним из лучших типологически ориентированных описаний языка, что достойно оцифровки – перевода в электронный вид на основе создания корпуса языка. Труд Хаспельмата ценен настолько, что «Всемирный атлас языковых структур мира», созданный учеными разных стран, включил его часть в базу данных атласа. Заметим, на основе атласа, зафиксировавшего 2650 языков мира, сегодня создаются электронные корпусы языков.
«Меня особенно интересует создание электронного корпуса ингушского языка, – говорит профессор Джоанна Николс. – Ингуши долго не имели возможности жить в городах, где можно было бы использовать их язык в городской среде, где есть письменные источники сохранения языка. До 1992 года ингуши были объединены с чеченцами в Чечено-Ингушскую АССР, были меньшинством, их язык мало использовался в Грозном и в соседнем Владикавказе. Но образованный ингуш отдавал предпочтение городской жизни и переезжал в Грозный или Владикавказ, а там ингушский язык не преподавался в школах. Возникал парадокс: дети хорошо образованного ингуша чаще всего не знали родного языка. Сегодня ингушский язык из разговорного становится письменным, что крайне важно для его эволюции и сохранения». Сейчас Джоанна Николс восстанавливает «старый» ингушский язык, который в ближайшие годы будет собран в корпус и оцифрован в рамках продолжающегося в России Десятилетия коренных языков под эгидой ООН.
«Цифровизация, безусловно, влияет на языки и языковое поведение. Она открывает много наукоемких возможностей. Часть ученых даже склонны считать, что корпусная лингвистика станет отдельным разделом науки. Думаю, это преувеличение, хотя отдаю должное искусству создания корпусов. Лингвистика остается лингвистикой, просто у нее появились новые возможности, – убежден член-корреспондент РАН, директор Института лингвистических исследований РАН Евгений Головко. – Что касается языкового поведения, то я не думаю, что цифровизация оказывает на него большое влияние. Да, сильно меняется отношение людей к письменной речи. Но ничего революционного цифровизация в лингвистику не вносит. Просто многое из того, на что раньше уходило много времени, сейчас с помощью компьютера можно сделать быстро и с минимальными погрешностями. Появляются лишь новые инструменты сохранения языкового разнообразия, которое сегодня, увы, сокращается».
КАК ВОСКРЕСИТЬ УШЕДШИЕ ЯЗЫКИ
Отдельный разговор на секциях Евразийского конгресса шел о том, какое место в сохранении языков занимает психо- и нейролингвистика, а также когнитивная лингвистика. Дискуссию предвосхитила шутка Юхи Янхунена. Он напомнил, что у лингвистов есть поговорка: «Чем отличаются язык и диалект? Язык – это диалект, у которого есть армия и флот». Чтобы было понятнее, поясним на примере близких языков – шведского, норвежского и датского. Эти языки похожи как братья, но, поскольку у каждого из использующих их народов есть армия, флот и граница, они называются не диалектами, а языками.
Ирина Краева, ректор Московского государственного лингвистического университета:
«Мне, как лингвисту, который занимается когнитивной лингвистикой, чрезвычайно важны установки Евразийского конгресса именно на современные направления развития лингвистики, в том числе в технологическом прогрессе».
В первую очередь уходят в небытие языки, у которых нет границ и разговорной практики. Как их спасти? Ученые рассуждали об этом, полемизируя о практике исследования порождения и восприятия речи, изучения нейронных процессов, связанных с восприятием речи, развития у детей билингвизма и даже мультилингвизма. Пришли к выводу, что прежде всего необходимо культивировать семейное общение и создавать литературу на редких языках. А попытки создания искусственных языков «для всех», например эсперанто, доказали, что это не слишком эффективное решение. Напомним, эсперанто с нуля создали профессиональные лингвисты. Были разработаны и сформированы его грамматика, словари, орфоэпия и фонетика. И хотя до сих пор существуют сообщества, которые говорят на эсперанто, идея универсального языка оказалась не слишком живучей. Язык так и остался экзотикой для любопытных.
«Стоит напомнить об успешных примерах оживления мертвого языка, – говорит директор Института лингвистических исследований РАН Евгений Головко. – Живой водой на него не брызгали, а он восстал, встал на ноги и пошел. Речь, конечно же, об иврите. Он умер, его использовали только в религиозных текстах. Но в 1948 году появилось Государство Израиль. Несколько упрощая ситуацию, можно сказать, что власти страны решили иметь свой, ни на что не похожий язык. С идишем – языком германской группы, близким к немецкому, – решить проблему национальной идентичности было бы сложнее. Поэтому народ Израиля буквально оживил иврит. И методика этого оживления достойна того, чтобы применять ее для спасения уходящих языков. В случаях, когда слов на иврите не хватало, израильтяне брали их из древних религиозных текстов. Современные слова, например «мебель», «машина» или «компьютер», создавали на базе материала древнего языка. И посмотрите, как он расцвел. Иврит – абсолютно живой язык. Вообще, самоидентификация чрезвычайно важная вещь для языка, особенно для его возрождения. Иврит доказал: чтобы язык возродился, нужна простая вещь – на нем надо говорить всегда, во всех социальных сферах. Говорить, писать письма, записки, СМС».
Баоя Чэнь, профессор Пекинского университета (Китай):
«Искусственный интеллект обнаруживает все больше глубинных связей и зависимостей между языком и мыслительной деятельностью. Поэтому закономерно, что этот вопрос находится в повестке конгресса, причем приоритет в обсуждении проблематики компьютерной лингвистики отдан как раз работам, связывающим компьютерную лингвистику с искусственным интеллектом».
Именно по этому пути идет российская «Программа по сохранению и возрождению языков народов России». Она встроена в Международное десятилетие языков коренных народов мира, объявленное ООН. Правда, пока в «Яндекс-Переводчике» заняли свое место электронные онлайн-корпусы только языков национальных республик – осетинского, коми, чеченского, татарского. Но к 2032 году в «Яндекс-переводчике» появятся еще 100 родных языков и диалектов народов России.
Аделин Питер Рабофф, независимый лингвист-исследователь (США):
«Весь мир нуждается в том, чтобы говорить о языках, уважать взгляды друг друга на разные вещи. По-моему, это прогресс, который придал особое звучание Евразийскому конгрессу лингвистов. Так мы пытаемся понять наше место в мире».
Все это стало возможно в том числе благодаря развитию когнитивной лингвистики, исследующей проблемы соотношения языка и сознания человека, роль языка в познавательных процессах и обобщении человеческого опыта. Неслучайно серьезный успех на конгрессе имела лекция «Мозг и язык» директора Института когнитивных исследований Санкт-Петербургского государственного университета Татьяны Черниговской. Она рассказала о том, что важно знать о деятельности человеческого мозга для понимания языка как сложнейшей системы.
«ЛИНГВИСТИКА НЕ ИМЕЕТ ГРАНИЦ»
Как на лекции Татьяны Черниговской, так и на выступлении в Московском лингвистическом университете ведущего в мире специалиста в области мультимодальной лингвистики, профессора Свободного университета Амстердама Алана Ченки, не было свободных мест. Свой доклад он посвятил сопровождающим речь жестам и спорным с научной точки зрения паралингвистическим феноменам. «То, что мы называем лингвистикой, на самом деле не имеет четко очерченных границ, – отметил Ченки. – В ней есть жесткие и закрепленные явления, а есть неявные и трудно формализуемые явления, например жесты». Их профессор разделил на «эмблемы» – общепринятые жесты, понятные всем (поднятый вверх большой палец как знак одобрения, прижатый к губам указательный как призыв к молчанию и т.п.), регулярно повторяющиеся жесты (жесты несогласия, жесты отрицания, протеста и т.п.) и «идиосинкратические» жесты («я поймал во-о-от такую рыбу» – когда надо говорить и показывать). «Важность привязки к контексту подтверждает необходимость более цельного, комплексного рассмотрения лингвистики в связи со звучащей речью, – убежден Алан Ченки. – Для носителей языка, как правило, нет границы между речью и сопровождающим ее жестом, эти элементы коммуникации выступают как единый комплекс. Такой подход к коммуникации как к цельной комплексной системе вынуждает исследователей отходить от прежнего, механистического взгляда на язык. Например, мы уже не можем рассматривать просто синтаксис предложения, мы должны учитывать жест в синтаксисе».
Так, мировая наука начинает рассматривать язык как сложное порождение мозга и тела человека, то есть происходит поворот к более биологически обусловленному взгляду. В некотором смысле осуществляется новая «гуманизация» науки о языке, что способствует его развитию и сохранению. Во всяком случае, именно об этом говорилось в ряде пленарных и дискуссионных докладов Первого Евразийского конгресса лингвистов в Москве, на который съехались ведущие ученые мира.
«Наши ожидания оправдались, – считает директор Института языкознания РАН Андрей Кибрик. – Известные ученые показали и доказали, что лингвистическая наука смотрит в будущее. Есть понимание того, какие типы языков и языковых явлений существуют на Земле, как различные языковые явления проявляются на планете. Есть также понимание того, что мультиканальная лингвистика, которая изучает вопрос о том, как наша речь делает общую работу с различными визуальными средствами, например жестами, тоже влияет на специфику развития и сохранения языков. И, наконец, ведутся исследования того, как эти системы друг с другом соотносятся. Думаю, впереди нас ждет кооперация международных научных связей ради сохранения языкового разнообразия мира. Я удовлетворен тем результатом, который мы сейчас имеем».
Владимир Плунгян, главный научный сотрудник Института русского языка имени В.В. Виноградова РАН:
«Лингвистика – наука о языковом разнообразии человечества. Оно стремительно сокращается в наше динамичное время. То есть мы должны постоянно этому препятствовать. Это главная задача лингвистов».
Андрей Кибрик подчеркнул, что Евразийский конгресс лингвистов отныне станет ежегодным.