Моей Матушке Дине Михайловне
На ближайшую электричку мы опоздали. Вечер выходного дня, станция Славянский бульвар, на платформе многолюдно. Следующая, судя по расписанию, будет проходящей. «Придется стоять в вагоне»,- подумалось.
Так и вышло. Брат Михаил с супругой Натальей протиснулись в середину переполненного вагона. Я нашёл местечко у поручня недалеко от выхода.
В транспорте всегда изучаю пассажиров. Стараюсь делать это незаметно и ненавязчиво. Полезно для людей моей профессии.
Осмотревшись, заметил свободное место неподалёку. Но оно было занято чьей-то сумкой. Надо сказать, меня здорово раздражает, когда кресло, которое может дать отдых человеку, уставшему от столичного агломерата, везёт чей-то багаж.
На этот раз сиденье везло сумку неприметной такой бабушки. Ещё пара пакетов, тоже её багаж, примостились: один - в руках, другой - у ног. Бабушка поминутно трогала руками свою кладь, убеждаясь, что та никуда не задевалась в этом людском муравейнике. И снова закрывала глаза.
Я не удержался и неприязненно посмотрел в сторону пассажирки с багажом. Но тут же одёрнул себя. Не по злобе же она. Попросят – освободит кресло.
На станции Рабочий посёлок в вагон влилась очередная волна желающих уехать из столицы. Рядом остановилась миловидная женщина средних лет с густой копной рыжих волос в мелкую кучеряшку. Копна эта была собрана в причёску совершенно архаичным способом. Спереди и сзади - два валика. Так делала моя бабушка Полина.
Вскоре яркой даме удалось сесть прямо напротив беспокойной бабушки. Тем временем, та пристраивала сумку - кресло рядом с ней заняли.
«Давайте я подержу. Давайте, давайте»,- доброжелательно предложила рыжеволосая. Бабушка некоторое время отнекивалась, но затем согласилась. Они перебросились парой фраз и всё в вагоне пошло своим чередом.
Я же во все глаза смотрел на пожилую женщину. Буквально пару минут назад это была «улитка» в своём «домике». Благодаря доброте соседки по вагону бабушка преобразилась. Глубокие морщины на лице разгладились. Но главное - глаза. Синие-синие, они лучились добротой, смущением и молодостью.
Я невольно засмотрелся, улыбаясь. Бабушка подняла на меня взгляд. Ожидание, призыв, что-то еще неуловимое было в нём. «Какие у вас красивые глаза»,- прозвучало в моей голове. Я вздрогнул, оглянулся вокруг. Это было слышно лишь мне.
Меня «разрывало» изнутри. Внутреннее «я» настаивало на тёплых словах этой милой, явно не избалованной жизнью женщине. Разум сдерживал в клетке условностей. Бабушка ждала, глядя на меня.
После короткой борьбы с самим собой я отвёл взгляд в сторону. Синие глаза потухли. Бабушка снова будто бы задремала.
«Следующая остановка - Одинцово», - скороговоркой пробормотал в динамике едва разборчивый голос машиниста.
Вскоре мы вышли из вагона. Поезд умчался дальше - в темноту, в Можайск, не унося с собой частицу моего тепла.
P.S. За неделю до Нового года я проходил обследование в военном госпитале. В гардеробе, с трудом передвигаясь, одежду выдавала бабушка на вид сильно за восемьдесят. Подавая мою куртку, она неожиданно распрямилась и перекрестила меня: «Храни вас Бог!». С безграничной добротой на мир смотрели синие молодые глаза.