Не фэнтези, но фантазия на тему отечественной истории
Режиссер Рустам Мосафир, в 2014-м снявший таежный триллер «Беглецы» с Петром Федоровым и Елизаветой Боярской в главных ролях, продолжает развивать отечественное жанровое кино. Его новая лента — не фэнтези, но фантазия на тему истории. В незапамятные времена русский богатырь Лютобор (Алексей Фаддеев) доблестно и самоотверженно служит тмутараканскому князю (Юрий Цурило). Правитель не просто считает его своей правой рукой, но еще и приятельствует с ним. Однажды скифские наемники похищают жену (Василиса Измайлова) и новорожденного сына Лютобора, назначив за них страшный выкуп: жизнь князя. Богатырю приходится отправиться на поиски похитителей, причем чтобы иметь хоть какие-то шансы на успех, он вынужден взять с собой не самого приятного попутчика — пленного скифа по прозвищу Куница (Александр Кузнецов). «Скиф» — наполовину роуд-муви, наполовину приключенческий боевик, события в котором разворачиваются на фоне умопомрачительных пейзажей. Леса, горы и долины, степи и каменистые берега — куда бы сюжет ни приводил героев, на локации можно любоваться до бесконечности. Естественные декорации настолько хороши, что даже немного отвлекают от работы художников – тоже более, чем впечатляющей. Аутентичность интерьеров и костюмов оценить довольно сложно, но зачем вообще это делать, если речь идет о художественном произведении? (В отличие от ряда фильмов-конкурентов схожей тематики, «Скиф» не притворяется картиной, якобы призванной повысить уровень знаний зрителя в области истории родной страны, это прежде всего развлекательное кино.) Гораздо важнее, что многие находки художников — лесной народец в странных масках, передвижное поселение скифов — получились настолько необычными, что стереть их из памяти вряд ли получится.
Самые придирчивые зрители, наверное, скажут, что лента Мосафира вышла эклектичной. Привереды, пожалуй, отметят, что на «Скифа» потратили значительно меньше того, что уходит на фильмы схожих жанров в США. И те, и другие будут правы, но их правота не отрицает того факта, что картина получилась зрелищной, и местами захватывающей. А эклектика даже играет авторам на руку: частая и заметная смена антуража делает путешествие более масштабным, начинает казаться, что герои проходят полмира. Еще одна претензия, которую, скорее всего, предъявят Мосафиру, — избыточная жестокость фильма. Некоторые эпизоды (например, сражение на арене вышеупомянутого лесного народца) вполне могут ошарашить неподготовленного зрителя своей кровожадностью. Впрочем, Мосафир, кажется, знает, что делает. Жестокость является неотъемлемой составляющей придуманного им мира, и режиссер намеренно держит градус, осознавая, что отдельные эпизоды могут отпугнуть часть аудитории. Тем более, что в «Скифе», как Мосафир признает в интервью, есть и другие элементы, способные смутить зрителя. Это, например, двусмысленные характеры; есть вероятность, что за полтора часа фильма ваше отношение к жестокому убийце Кунице поменяется — нет, не на противоположное, но уж точно на не такое однозначное. Обойдемся без спойлеров, но скажем, что и другие персонажи успевают продемонстрировать неожиданные черты. Более того, ближе к финалу вдруг обнаруживается, что эта зрелищная, но, вроде, как не очень глубокая картина заставляет размышлять о неожиданных вещах — в частности, о преданности, последовательности, самоконтроле и ксенофобии.