Найти в Дзене
История Набекрень

Тайна целибата: как обет безбрачия изменил судьбу Католической церкви

Представьте себе картину: раннее утро, маленькая римская церковь третьего века. В предрассветной дымке спешит на службу священник – торопится, ведь дома ждут жена и дети... Да-да, вы не ослышались – жена и дети! О, как удивительно меняется история! Сегодня мы не можем представить католического священника семейным человеком. Но так было не всегда... В те далекие времена, когда христианство только расправляло крылья, когда апостолы еще ходили по земле, священники чаще всего были женаты. Не верите? Откроем Первое послание к Коринфянам – вот оно, черным по белому: апостолы, как и все христиане, имели право на брак. А знаменитый историк Питер Браун в своем исследовании рассказывает нам удивительные вещи – даже епископы, представьте себе, были женаты! Но вот наступает четвертый век... Ах, какое это было время! Христианство уже не гонимая религия, а официальная церковь Римской империи. И именно тогда... да-да, именно тогда начинается великая перемена! Собираются церковные соборы – в Эльвире в

Представьте себе картину: раннее утро, маленькая римская церковь третьего века. В предрассветной дымке спешит на службу священник – торопится, ведь дома ждут жена и дети... Да-да, вы не ослышались – жена и дети!

О, как удивительно меняется история! Сегодня мы не можем представить католического священника семейным человеком. Но так было не всегда... В те далекие времена, когда христианство только расправляло крылья, когда апостолы еще ходили по земле, священники чаще всего были женаты. Не верите? Откроем Первое послание к Коринфянам – вот оно, черным по белому: апостолы, как и все христиане, имели право на брак. А знаменитый историк Питер Браун в своем исследовании рассказывает нам удивительные вещи – даже епископы, представьте себе, были женаты!

Но вот наступает четвертый век... Ах, какое это было время! Христианство уже не гонимая религия, а официальная церковь Римской империи. И именно тогда... да-да, именно тогда начинается великая перемена! Собираются церковные соборы – в Эльвире в 305 году, в Карфагене в 390-м. И вот уже звучат первые голоса: "Братья! Не лучше ли священнику хранить целомудрие? Не достойнее ли принимать в духовный сан лишь тех, кто не связан узами брака?"

Но почему? О, тут начинается самое интересное! Конечно, официально говорили о духовных причинах. "Священник должен всецело принадлежать Богу!" – так утверждает медиевист Джеймс Горин. Но была и другая, куда более земная причина...

Представьте себе средневековую Европу. Католическая церковь становится крупнейшим землевладельцем! Историки рисуют нам впечатляющую картину: необъятные земли, несметные богатства... И тут возникает вопрос: а что будет, если всё это начнет переходить по наследству? Если каждый священник будет стремиться обеспечить своих детей? О нет, этого допустить было нельзя!

А какие страсти кипели вокруг этого решения! Целибат стал мощнейшим инструментом контроля. Никаких священнических династий! Никакого дробления церковной власти!

Но история продолжается... Кембриджские исследователи обнаружили удивительные документы: несмотря на запреты, священники продолжали тайно жениться. Какие драмы разыгрывались в тени церковных стен! Какие судьбы ломались во имя новых правил!

И вот мы подходим к нашим дням. Казалось бы – всё решено, всё установлено. Но... В восточных католических церквях до сих пор можно встретить женатых священников! Они, словно живые свидетели той давней истории, напоминают нам: всё могло быть иначе...

Так что же это была за история? История духовного подвига или практической необходимости? История веры или власти? А может, и того, и другого вместе? Вглядываясь в прошлое, мы видим, как причудливо переплетаются в нем высокое и земное, духовное и материальное. И каждый раз, когда мы слышим о целибате католических священников, стоит помнить: за этим правилом стоят века удивительной истории, драматичных решений и человеческих судеб...

А что думаете вы об этой удивительной странице церковной истории? Может быть, пришло время что-то менять? Или традиция должна оставаться незыблемой?