В чем тай­на его духовной силы?

2 января Русская Православная Церковь празднует память святого праведного Иоанна Кронштадтского.

В январе 1918 года епископ Сильвестр (Ольшевский) возвращался в Омск. Пассажирские поезда из Полтавы не ходили, и владыка ехал в одной из солдатских теплушек эшелона. Во время поездки зашел разговор об отце Иоанне Кронштадтском. Один из солдат спросил владыку:

— Скажите: как вы считаете отца Иоанна Кронштадтского? Небось, он тоже святой?

— Святой он или нет, этого я вам сказать не могу. А что по его молитвам многие люди получали исцеле­ние от болезней и всякую помощь, то это знает целый свет. К нему обращались люди не только в России, но из заграницы.

— Нет, вы прямо скажите: святой он или нет? Как вы думаете? Но только скажите по совести.

— Знаете что... Будучи молодым, на втором году свя­щенства, я ездил в Кронштадт исключительно для того, чтобы поучиться у этого знаменитого пастыря. Что я видел, что слышал, расскажу. Хотите?

— Просим рассказать, но только всё как было, — раз­далось несколько голосов.

Водворилась полная тишина в вагоне. Пастырь пове­ствует:

— Дело было лет 25 тому назад. Отец Иоанн поль­зовался тогда полным почитанием в России, знали его и в других государствах. Сильно хотелось мне узнать и поучиться у нашего всероссийского пастыря: в чем тай­на его духовной силы? Если это происходит от духовных качеств, то от каких именно? Происходит ли это у него от пламенной любви к людям? Или от великой силы ума и слова? Или от покоряющей силы его воли? Или от при­влекательности его личности? Или от прекраснейших порядков по церкви? Где корень и основа его силы?

Шел июль. Погода хорошая. На пароходе я приехал по морскому заливу из Петрограда в Кронштадт. Был четверг, четвертый час пополудни. С парохода про­шел я прямо к собору. Храм величественный, окружен чистеньким садиком с цветами. Над входом в садик над­пись: «Проход чернорабочим и нижним чинам воспре­щается». Скажу откровенно — мне это не понравилось, при храме всероссийского пастыря этого не должно быть. Вхожу в храм, справляюсь о времени службы и об отце Иоанне. «Батюшки, — говорят, — нет, прибудет ночью». Отца Иоанна все в Кронштадте не называли по имени, а говорили просто — «батюшка». Идет в соборе буднич­ная вечерня. Ничего особенного ни в чтении, ни в пении. Всё в храме и самая служба идет, как в простой деревне. Ожидалось чего-то особенного, я и был разочарован.

Вышел из храма, и меня окружили содержательни­цы ночлежек, каждая назойливо приглашала к себе, ссылаясь на благословение батюшки. Нахальство их пря­мо было неприятно. Иду в Дом трудолюбия отца Иоанна. Там чисто, но свободных комнат не оказалось. Поневоле иду в одну из ночлежек. Тут оказалось грязновато, народ попроще. Идут рассказы про чудеса батюшки. Всту­пил и я в разговор, как вот с вами. Оказались с Повол­жья и с Дона. Ожидают люди батюшки целый месяц. Он был в поездке на родину, в Архангельский край, и толь­ко теперь возвратился. «Коли ты поп, — говорят мне, — почитай нам правило ко Святому Причащению». — «Добре», — отвечаю. Читаю правило для них и для себя. Молилось десятка два людей.

В 5 часов утра спешу в собор. Полно народа. Есть вся­кого чина высшие люди, есть и простые. Шумно. Берут свечи и ставят у святых икон. Вхожу в алтарь. Там оказа­лось десяток приезжих священников, как и я, и светские люди. Слышу внушительный голос старосты: «Как вы смели войти на солею и в алтарь, при запертой на замок решетке? Я позову полицию... Я скажу батюшке...» — «Ухожу, ухожу!» — отвечает провинившийся. Думаю себе: удивительно, странно, что здесь, в алтаре, доходит дело до полиции. Ищу глазами отца Иоанна — не видно. Наконец из бокового алтаря показывается сам батюшка: нервной походкой подошел и земно поклонился престо­лу. Затем подходит ко всем присутствующим по очере­ди и дает каждому братское целование. Потом подошел к жертвеннику и стал читать телеграммы и письма, види­мо, с просьбой молитв. От жертвенника опять подошел к престолу, положил на него телеграммы и письма, нажал их рукою, а сам молитвенно опустился на колени. Помо­лившись, отец Иоанн вышел из алтаря. К этому времени по ходу богослужения уже начали канон утрени. Поют ирмосы левоклиросные любители. Раздалось чтение кано­на: слышно было голос резкий, произношение необыч­ное и даже странное. Думаю: не образцовые здесь чтецы. Заинтересовался я и выглянул из алтаря. И что же? Како­во было мое удивление, когда я собственными глазами увидел, что это читает и поет сам отец Иоанн. Кончает­ся утреня, и отец Иоанн, проходя мимо меня, пригласил меня служить с ним Божественную литургию. Вижу, что кстати сказалась моя вчерашняя подготовка. Быстро про­читаны были входные молитвы и совершена проскомидия. Вот мы стали у святого престола, и началась литургия. Я следил за каждым движением отца Иоанна. Батюшка про­изнес: «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа...» — и лицо его изменилось. Глаза его вошли снача­ла как-то вглубь, потом в глазах и во всем облике показа­лась какая-то лучистость. Сказал он возглас с особенным нажимом голоса и прямо из глубины души. Потом у него оказался прежний обыкновенный вид. Стал он читать молитвы — и опять лучистость появилась, прекратил — и опять обыкновенный вид. Длинную молитву во время Херувимской песни прочитал он молниеносно — гля­нул в книгу и кончил. Видимо, он не читал, но всем сво­им существом переживал то, о чем говорится в молитвах. В лице был блеск. Особенное вдохновение появилось на лице отца Иоанна, когда он говорил возглас «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое...» Тут ясно было, что для него здесь не кронштадтский храм, а самый Иерусалим, самая Голгофа. Говорил он с полнотой чрезвычайной силы, лицо блистало лучами вдохновения. Глаза у него ороси­ись. Своим настроением отец Иоанн объединил всех окружающих святой престол, и щеки у нас также весьма увлажнились. Тут я понял, где существо, где самая суть духовной силы отца Иоанна: он черпал свою силу непо­средственно из Первоисточника, то есть черпал свою силу посредством молитвы у Господа Бога. Очевидно, у него была именно та вера, о которой Спаситель сказал, что она способна передвигать горы.

В конце литургии отец Иоанн произвел общую испо­ведь и при этом сказал наставление говельщикам. Весь народ был в полном духовном подчинении ему: смотря по тому, что и как отец Иоанн говорил, то есть укоритель­ное или утешительное, народ то плакал, то умилялся. Во время самого Святого Причастия подводили так называе­мых бесноватых, он внушительно читал им заклинательные молитвы, и они на виду у всех заметно успокаивались. Я продолжал всё наблюдать, но эти исцеления не поража­ли меня после того, когда я уразумел самую суть духовной силы отца Иоанна. Пустяками показались мне все те недо­четы, которые перед этим смущали меня. Я понял, что отец Иоанн велик в вере и молитве, чист душою, а во всем прочем есть обыкновенный человек. Тело его есть обык­новенный немощной сосуд. Вспомнил я и о том, как Хри­стос Спаситель на первый взгляд казался обыкновенным человеком, как окружали Его рядовые люди, с их добром и злом. Перестал я удивляться виденным непорядкам. Я был вполне удовлетворен и возблагодарил Господа Бога. Теперь сами судите, на каком положении считать отца Иоанна Кронштадтского...