Все части романа в подборке ИНСТРУКТОР.
– Василиса Петровна, к вам гость. Говорит, вы давно знакомы.
– Хм…, кто бы это мог быть… Вероятно, кто-то из Шахтинска.
– Еще он сказал, что близко знаком с вами.
Василиса подняла голову от записей на Эльвиру Вильгельмовну.
– Что-то я не припомню, чтобы он на вашей свадьбе был, если так близко знаком.
– Сейчас во всём разберемся, Эльвира Вильгельмовна. Не беспокойтесь. Он имени своего разве не назвал?
– Степан Жуков. Друг детства.
– Степка?!
– Ну, я не знаю, кто он там для вас, Стёпка или ещё кто…
– Эльвира Вильгельмовна! Спасибо! Сейчас иду.
Эльвира опустила глаза и под нос себе буркнула:
– Извините.
Василиса поторопилась вниз. В прихожей ее ждал посетитель.
– Степка! – она с искренней радостью распахнула объятия. Однако Степан, сняв очки, смотрел немного в другую сторону. – Стёпка, я здесь…, – растерянно повторила Василиса. Молодой человек повернулся к ней, но Василиса поняла, что гость ничего не видит.
– Васёна! Привет! Вот решил заглянуть, коль я все равно здесь. Когда ещё увидимся…, – в его голосе проскользнула неуверенность.
Василиса подалась в объятия гостя, затем снова глянула в его глаза.
– Степ, ты меня… не видишь? Совсем?
– Нет… я… то есть, да, я не вижу тебя. Только свет и темноту вроде различаю. Был на консультации у врача и вот, подумал, что может, ты не будешь против…
– Конечно не буду! Пойдем! – Василиса взяла Степана под руку. – Виктор, – она обратилась к до сих пор стоящему безмолвно водителю, – спасибо, что помогли гостю! Можете пока быть свободны, пообедайте! – Виктор учтиво поклонился и ушел.
– Я так рада, тебя видеть! – Она помогла Степану устроиться за столом. – Ты как, кофе? Или пообедаешь? Наша повариха отменно готовит.
– Я бы поел с удовольствием, если честно.
– Замечательно! Сейчас попрошу принести, а ты рассказывай, что и как, поподробнее. Что врачи говорят?
Степан растерянно развел руками:
– Что говорят… непонятно говорят. Вроде можно ещё операцию попробовать. Одно я понял точно: я теперь инвалид и, к тому же безработный. И шансов, что все изменится, мало.
– Степан, возможно, это банально, но веру, веру-то терять не надо!
– Не только теряю, а ещё и на Бога ропщу. Нас пятеро пострадавших, а так совсем плохо у одного меня… Товарищи видят. Хуже, лучше, но видят, а я едва день с ночью могу отличить. Просыпаюсь и вакуум. Или белый, или темный. И смириться пока никак не могу.
В комнату вошла кухарка:
– Обед подавать, Василиса Петровна?
– Да. Принесите борща с чесноком и сметаной и лаваш с сосисками.
– Так у нас фуагра и суп-крем из…
– Ну, скажите еще, что я плохо по-русски говорю!
– Так борщ вчерашний, его не хозяевам должно подавать, а прислуге.
– Я не думаю, что сегодня у борща вкус стал хуже. Мне и гостю, и поторопитесь уже, пожалуйста. А на ужин хачапури и шашлык сделайте.
– На ужин Павел Борисович обычно…
– Послушайте, я знаю, что обычно. Добавьте к тому, что Павел Борисович, хачапури и шашлык. И все. Это понятно?
– Понятно.
– Ступайте!
– Сложно у тебя тут, – шепотом сказал Степан.
– Да, бывает временами. Не обращай внимания, покажи мне лучше бумаги с медзаключением.
Степан подал свою сумку:
– Там папка красная должна быть.
– Нашла.
Пока Василиса смотрела карту, принесли обед. Степан аккуратно щупал стол перед собой, чтоб не опрокинуть тарелку. У Василисы сжалось сердце.
– Позовите Лиду, – приказала она. Горничная появилась в ту же минуту. – Помогите, пожалуйста, нашему гостю, – Лида кивнула, подошла к Степану и спокойно подала ему приборы, помогла заправить салфетку за ворот.
– Приятного аппетита! Ешь, это Лида, моя горничная. Она будет рядом и поможет. Ты меня простишь, я на минутку отлучусь?
– Да, конечно, спасибо. А борщ у вас и правда, знатный!
– Я же говорила, – Василиса улыбнулась и вышла из столовой.
Вместо нее послышалось характерное фырканье и частое дыхание.
– Здесь собака? – спросил Степан.
– Да, это Рулет. Только ему дозволено заходить в дом. Любимец хозяев и наш терапевт, – отозвалась Лида.
В подтверждение ее слов Степану на колени плюхнулась морда с мокрым носом и бархатными ушами. Тот аккуратно помял их и погладил глаза.
– Ну, привет! Ты красивый? Думаю, красивый. Вон, шерстка какая мягкая и гладкая. А почему терапевт? – обратился гость уже к Лиде.
– Душу врачует тем, кому плохо. Вот сами убедитесь. Видно, у вас горько на душе, вот он и пришел.
– Горько… самое подходящее слово… горько…
– Алло! Паш, есть минутка?
– Для тебя всегда, сокровище мое!
– Паш, тут такое дело… ко мне в гости заглянул Степан. Ну, помнишь, из Шахтинска?
– Которому глаза повредило во время взрыва?
– Да. Паш, дело совсем плохо. Я посмотрела его бумаги. Надо бы ещё его врачам показать. Ты не мог бы подсказать, кому лучше?..
– А почему так неуверенно спрашиваешь?
– Ну, это же Степан. Эльвире Вильгельмовне его появление и так не понравилось, и она мне прозрачно на это намекнула.
– Что значит, не понравилось? Это ее не касается, скажем так. При всем моем уважении. В этой ситуации мы должны помочь, тем более что имеем непосредственное отношение ко всему случившемуся. Это наша шахта, и нам нужно как можно больше нивелировать последствия взрыва.
– Если б нивелировать… Паш, если бы…
– Сейчас дам задание Вайнштайну, он пришлет контакты. И, я так думаю, у него нет денег ни на операцию, ни на то, чтобы где-то жить?
– Думаю, ты прав. Вряд ли есть.
– Тогда пригласи его к нам и займись его глазами. Этим и мне здорово поможешь.
– Хорошо, Паш.
– Ну, если тебе удобно этим заниматься, конечно. Иначе поищем подходящего человека.
– Почему неудобно? Мы расстались сто лет назад, в прошлой жизни, можно сказать. Из общего только детство и осталось. Спасибо тебе, Паш! Что понимаешь и не ревнуешь, и тоже помочь готов.
– Не за что! Что ты в самом деле то! Познакомишь меня вечером со своим Степаном.
– Договорились.
Василиса влетела обратно в столовую и принялась доедать.
– А-а-а! Вижу, вы с Рулетом уже познакомились.
– Познакомились! Милая псина, – на лице Стёпки появилась улыбка, хотя и грустная.
– Степан, у меня к тебе дело, – гость повернул голову в направлении ее голоса.
– Со мной только дела и вести теперь, Васёна.
– Не падай духом, все будет хорошо. Говорила с Павлом. Мы настаиваем, чтоб ты остался у нас погостить, и в это время я договорюсь про консультацию ещё у пары врачей.
– Думаешь, это поможет? Мне предлагали, если операция для меня совсем дорого, то компьютерную терапию пройти. Тоже дорого, но постижимо, Я, может, и не такой образованный, но понимаю, что какая терапия, если я тот компьютер даже не вижу. Звучало, как насмешка, если честно.
– Ничего. Теперь смеяться не посмеют, когда ты со мной придёшь. Поборемся, Степ! Поборемся! Глаза ведь того стоят.
– Стоят. Спасибо тебе, Василиса. И Павлу твоему, спасибо!
– Вечером сам ему и скажешь, а сейчас, Лида, подготовьте гостю комнату на первом этаже. – Горничная кивнула. – Потом пригласите Виктора, я хочу его временно к Степану приставить, чтоб побыл его глазами, пока наш гость начнет в доме ориентироваться.
– Мне как-то даже неловко, что мало того, что на голову свалился тебе, так ещё и в няньке нуждаюсь.
– Степан, ты не по своей вине пострадал. Взрыв был в шахте моего мужа, и мы с ним стараемся помочь пострадавшим. Тем более тебе. Даже не смей себя неловко чувствовать!
Спустя месяц Степану сделали операцию и к Новому году он уже вернулся в особняк Судзиловских. Вначале его пребывания там, от него ни на шаг не отходил Рулет, что вызывало у Павла гордость за пса и ещё он считал, что Стёпка хороший человек, раз тот так его опекает и самовольно поводырем сделался. После операции дела стали налаживаться, Степан смог видеть. Недостаточно хорошо, но уже не нуждался в помощниках. Дальше необходимо было восстановление, и Василиса настояла, чтоб он прошел его, оставаясь у них. Тот старался быть полезным в хозяйстве, пытаясь помочь прислуге. Пришлось приказать всем соглашаться с его хотя бы небольшой лентой в домоводство. Так больной немного воспрял духом в том, что может быть полезен и не живёт полным нахлебником.
Эльвира зорко следила, чтоб Стёпка не приближался к хозяйке на расстояние вытянутой руки. Василису это поначалу раздражало, но потом даже стало забавлять. В прессе появились заметки, намекавшие, что она слишком много времени уделяет гостю, но Павел оказался благоразумным и ей не приходилось оправдываться за каждый раз, что было нужно подавать руку Степану.
Декабрь закружил в предновогодней кутерьме, приправленной подарками, организацией бала и украшением дома. Дни мелькали, а дел было невпроворот. Василиса едва успевала переворачивать календарь. Она никогда в своей жизни не устраивала балы, но тут пришли на помощь уроки ее Инструктора и, конечно, Эльвира Вильгельмовна. Когда парадная зала наполнилась запахом хвои и толпой гостей, Павел выразил ей свою благодарность и сказал, что все получилось даже лучше, чем всегда.
– Васёна, не уговаривай! Не пойду! Ну, что мне там делать? Я и танцевать-то не умею, и подслеповат.
– Зато там люди, красивая музыка, ёлка и… вкусный ужин. Ты не можешь всегда сидеть здесь затворником, когда у нас праздник.
– Я и так здесь, как сыр в масле…
– …вот и прекрасно! Виктор принес твой костюм, я тебя жду через двадцать минут. Он проводит.
– Василиса…
– Так, я уже слышу, что ты сдался, так что, одевайся! – хозяйка засмеялась звонким смехом на всю комнату и поторопилась к мужу и гостям.
– Где это ходит моя красавица? – Павел Борисович обнял жену и без церемоний поцеловал прямо в губы.
– Степана пыталась вытащить сюда. Вроде бы сдался.
– Правильно. Надо его немного растормошить, уверенности придать. Идёт ведь на поправку.
– Да. Я же тебе рассказывала про него. Он не особо духом силен.
– Это я и сам заметил. Не очень хорошее качество для мужика. В нашем мире такие не выживают. Кстати… о силе духа: видишь, барышня рыжая в платье цвета бордо?
– Да.
– Вот, кто духом силен. Дарья Сергеевна Свиридова. Хозяйка элитного клуба-салона для господ обоего полу.
– Отлично теперь бордели именуют. Красивая дама.
– Да уж. Поговаривают, что многие хотели бы получить ее благосклонность, но она любит не людей, а их деньги. Именно потому Свиридову и досталось ее согласие стать женой. Притом он бы и на статусе любовницы ее оставил. Однако, Дарья Сергеевна крепкий орешек. Пришлось жениться.
– Насколько я помню, Свиридов неприятнейший тип, к тому же гораздо старше нее. И, мне кажется, не чист на руку.
– Это верно. С ним лучше не бодаться. Он не из тех, кто разговаривает. Люди для него расходный материал, не более.
– Не может отвыкнуть от лихих девяностых?
– Даже и не знаю. И не понимаю, как она с ним вообще живёт. По-моему, он просто садист.
Василиса округлила глаза на мужа.
– Всякое рассказывают, и не всему надо верить, но тем не менее. Он опасен.
– А можно его было не приглашать?
– Нет. Бал благотворительный, пусть толстосум раскошелится. А Даша… Даша – это троюродная сестра… Дани.
Василиса перевела снова взгляд на Дарью Сергеевну.
– Они похожи чем-то даже.
– Похожи. Дорогая, мне придется тебя покинуть ненадолго. А, вот я тебе уже и кавалера приметил. – Павел подал руку Степану. – Приветствую, Степан Кузьмич! Рад, что ты вылез из своей берлоги на свет Божий.
– Благодарю, Павел Борисович! Тебе спасибо за приглашение!
– Оставляю супругу в твоих надёжных руках.
– Ну, ты как скажешь, Павел Борисович! – Степан засмеялся.
Василиса взяла под руку Степана, а Виктор, проводивший его в зал, стал немного поодаль.
– Степ, но ведь правда, здесь лучше, чем у тебя в комнате?
– Лучше, лучше, Василиса-Лиса!
– Василиса Петровна, позвольте поблагодарить вас за чудесный бал! – Перед ними появилась Даша.
– Не благодарите, Дарья Сергеевна, я в этих вопросах чайник ещё. Но, если вам действительно понравилось, мне очень приятно.
– Понравилось! У вас ведь были хорошие учителя, не так ли? – гостья посмотрела прямо Василисе в глаза.
– Да, верно. – Хозяйка ни грамма не смутилась. – Даже слишком хорошие.
– Вы не представите мне своего спутника? – Даша заулыбалась Степану, и Василиса готова была поклясться, что она с ним заигрывает.
– Да, конечно, это Степан Кузьмич. Наш с Павлом гость из Шахтинска и мой давний друг. А это Дарья Сергеевна Свиридова, хозяйка элитного клуба в нашем городе.
– Очень приятно, Дарья Сергеевна! – Степан не растерялся, а по примеру других мужчин, поцеловал новой знакомой руку. Та зарумянилась, словно ей двадцать, а перед ней жених.
– Степан Кузьмич, не пригласите ли меня на вальс? – естественно, как утреннее солнце, выдала кокетка. Тут Степан замялся, поглядел на Василису, ища у нее помощи.
– Дело в том, Дарья Сергеевна, что Степан только что перенес операцию на глазах. Он пострадал от взрыва в шахте. Зрение восстанавливается, но ещё пока он не очень хорошо видит.
– Это единственная причина, по которой я вынужден Вам отказать и мне очень жаль. Хотя, танцую я тоже не очень, если честно.
– Что ж, жаль, скорее поправляйтесь, Степан Кузьмич. Но ваши глаза ведь не помешают нам выпить глинтвейна на веранде?
– Это вполне возможно, – Стёпка снова посмотрел на Василису. Та улыбнулась.
– Тогда, Дарья Сергеевна, оставляю нашего гостя в ваших надёжных руках, а Виктора мы можем отпустить.
– Само собой, Василиса Петровна! – Даша засияла в сто тысяч солнц.
Они отправились на веранду, а Василиса к гостям. Праздник удался на славу. Она не чувствовала в себе призвания быть хозяйкой балов, но это требовалось Павлу, и она должна поддерживать мужа во всём.
Около двух она попыталась его разыскать, только безуспешно. В душу закралось волнение, но Павел мог быть срочно занят. Хотя, какая может быть срочность в Новогоднюю ночь. Василиса улыбалась гостям, сидя за столом и размышляла о том, где может быть муж. В зале появилась взволнованная Лида. Она скоро подошла к хозяйке и шепнула на ухо.
– Павлу Борисовичу нехорошо. Он в своих апартаментах. Врач уже у него. – У Василисы помутнело в глазах, но она стойко выдала очередную улыбку и спросила:
– Что случилось?
– Как обычно: приступ. Вильгельмовна меня убьёт, если узнает, что я вам сказала. Велено было вас не беспокоить до ухода гостей.
– Ох уж мне это «как обычно». Скажи, о чем я ещё не осведомлена в этом доме? – горничная виновато пожала плечами. – Просто какие-то тайны мадридского двора! Спасибо, Лида.
В коридоре путь Василисе преградила Эльвира Вильгельмовна:
– Василиса Петровна, немедленно вернитесь к гостям!
– Вы мне указываете, что делать? Моему мужу плохо, мало того, что вы это от меня скрываете, так я ещё должна вернуться и плясать польку до утра?
– Василиса Петровна, возьмите себя в руки, пожалуйста! Вам потому и не сказали сразу. Вы не на базаре, а в высшем обществе и здесь свои законы. Иногда приходится улыбаться, даже если очень хочется плакать. Сейчас вы нужнее в гостиной.
– Кому нужнее?! Кому?!
– Павлу. Его соперники не должны знать о его слабостях и вы, как его супруга, обязаны держать оборону. Думаете Павлу пойдет на пользу то, что его состояние станет оглаской?
Василиса заколебалась.
– Возвращайтесь в зал, пожалуйста! Павлу уже лучше, он стабилен. Врач возле него. Проводите последнего трезвого гостя и тогда сможете уйти.
Василиса сжала от злости зубы, но перечить не стала:
– Спасибо, что разрешили! – огрызнулась она и повернула обратно, едва не снося стены на своем пути.
– Эльвира, что ты с ней так неласково? – сзади послышался голос Алексея Адамыча. – Нельзя как-то помягче что ли. Она его жена, любящая жена, а ты…
– Ещё скажи, что я не права.
– Безусловно права, но все вот эти твои теории насчёт ее романа со Степаном, это бред. Это же и ослу понятно. Она любит Пашу.
– Только потому, что не знает, что Даня жив.
– Эльвира, она свой выбор сделала, и он был в пользу Павла. Точка. У нас с тобой нет ни капли оснований ей не верить. А Даня давно не выходил на связь. Возможно, что все наше враньё уже и не враньё вовсе.
Эльвира Вильгельмовна прикрыла рот рукой.
– Иди к Паше, а я пошел на баррикады с нашей невесткой.
В зале царил праздник, играл медленный фокстрот, фонтан с глинтвейном журчал, привлекая запахом и цветом. Василиса едва не метала молнии, она не знала, чем себя занять, чтоб не взорваться с ядерной силой.
– Позвольте пригласить вас на танец, – ей поклонился Сергей Орлов.
Она молча согласилась, решив, что, возможно, так немного остынет.
– Вам грустно? Вы все время молчите, Василиса Петровна.
– Нет, вы ошибаетесь. Я скорее озабочена. Это первый праздник, который я устраиваю, и все довольно волнительно, боюсь что-нибудь упустить.
– Ваш праздник великолепен, расслабьтесь и получайте удовольствие.
Василиса выдавила милую улыбку:
– Благодарю! Наверное, это все нервы.
К пяти утра ей удалось освободиться от своих обязанностей, и она первым делом направилась в спальню Павла. Теперь на ее пути возник Адамыч.
– Даже не начинайте!
– Василиса Петровна, вам бы отдохнуть после приема. Паша спит, все в норме.
– Немедленно пропустите меня к мужу! Иначе вы услышите весь мой словарный запас, который в вашем обществе слышать не положено.
Алексей Адамыч вздохнул и отошёл. В прихожей апартаментов Павла ей преградил дорогу врач.
– К Павлу Борисовичу нельзя сейчас, он отдыхает.
– Уйдите вон с дороги! – четко выговаривая каждое слово, ответила она. При этих словах из спальни появилась Эльвира. Та похлопал доктора по плечу, и он отошёл. Следом донёсся голос самого больного:
– Эльвира Вильгельмовна, сейчас же пустите ко мне мою жену!
Последняя преграда пала, и Василиса смачно захлопнула за собой дверь.
– Паша! – она опустилась на колени рядом с кроватью и обняла Судзиловского.
– Ну, что ты! Что ты! Все уже хорошо, я в порядке.
От волнения и нервного напряжения по ее лицу катились горячие слезы. Она пыталась взять себя в руки, но получалось не очень.
– Что с тобой? Почему ты ничего мне не говорил?
Павел виновато поступил взгляд:
– Прости… Этих приступов уже так давно не было, что я и забыл о них. А сначала все шло так быстро, потом я боялся все на тебя вывалить вот так, боялся, что ты меня бросишь. Врачи говорят, что с современными таблетками я вполне доживу до старости и ещё успею тебе надоесть, шамкая вставной челюстью. Сегодня… это неожиданность, сюрприз прямо. У меня наследственное аутоимунное.
– Значит, потому у нас до сих пор нет детей…, – Василиса поднялась на ноги и смотрела на мужа сверху.
– Я очень виноват перед тобой… Очень… Нам нельзя…
– Вот так просто? Просто виноват? Ты все сам решил за нас обоих? Паш, мы муж и жена. Мы клялись друг другу в горе и в радости, в богатстве и бедности быть рядом. Это все пустые слова выходит? Ты не рассказываешь мне правды, уходишь болеть в свою комнату, я вообще уже не понимаю, что творится за моей спиной. Адамыч и Эльвира прям как заговорщики выступают против меня. Я понимаю, что они тебе заменили родителей, но а я? Паш, кто я? – слезы снова покатились по щекам, застилая взгляд.
– Иди ко мне! Иди, пожалуйста! – Судзиловский протянул к ней руки. Василиса снова опустилась на колени, позволила себя обнять и спрятала лицо у мужа на груди. – Я все понимаю. Понимаю, что сделал. Давай сейчас отдохни. Ложись, поспи немного. Нет никаких сил говорить.
Поздний завтрак плавно стал обедом. По дому вразвалочку гуляла лень. Она ощущалась в медленных движениях прислуги, в сонном, застрявшем в сладком сиропе сознании и даже в шторах, утративших былую лёгкость. Василиса спустилась в столовую прямо в пеньюаре. На пороге ее встречала Лида с утренним докладом.
– Какие новости?
– Дарья Сергеевна ночевала у нас.
– У Степки?
– Да. Полчаса, как уехала. Обедать отказалась. За столом только Степан Кузьмич.
– Угу. Спасибо, Лида! У тебя в комнате ждёт твой Новогодний подарок.
Горничная поклонилась и исчезла.
– Доброе утро! – Василиса плюхнулась на свое место.
– Доброе утро, хозяйке! – отозвался Степан.
– Доброе утро! Вам подавать еду? – из кухни появилась Вильгельмовна.
– Подавать. Что-нибудь лёгкое: горький шоколад, мандарины и бокал шампанского. Павлу приготовьте поднос, он поест у себя. Я сама ему отнесу.
– Я могу это сделать.
–Я же сказала, что отнесу мужу завтрак сама!
– Будет сделано, Василиса Петровна. – Эльвира, поджав губы, удалилась.
– Они против тебя воюют, что ли?
– Пусть воюют. Я не слишком их боюсь. А ты что, нос повесил? Мне показалось у тебя удачный вечер, и должно иметь место приподнятое состояние духа?
Степан усмехнулся:
– Уже доложили.
– А как же!
– Возможно, я не должен был… я здесь сам гость…
– Степ, все в порядке. К тебе может приходить кто угодно. Только хочу тебя предупредить: у Дарьи Сергеевны муж непростой человек. Он сначала стреляет, а потом разговаривает. Будь осторожен! Ты сейчас беспомощен и лёгкая добыча.
– Спасибо! – Степан положил свою ладонь поверх Василисиной.
– Ну, чего вздыхаешь?
– Права ты была, надо было мне учиться дальше. Я себя чувствую динозавром. Понравилась девушка, а я… что я могу ей дать? Даже разговаривать толком не умею и только на ограниченное количество тем.
– Степ, ты же взрослый человек! Развиваться никогда не поздно! Главное, не останавливаться и стремиться, а не опускать руки.
– Ты, правда, так думаешь? – теперь Василиса заулыбалась и положила свою ладонь поверх его, пожимая.
– Конечно!
– Ваш завтрак и завтрак Павла Борисовича.
– А позавтракаю-ка я с Пашей! Приятного аппетита! – Василиса улыбнулась от души, ловко водрузила один поднос на другой и отправилась в комнаты.
Паша встретил ее не голодным желудком, а озабоченным взглядом.
– Василиса, послушай! Я должен тебе кое-что сказать. Важное. – Он усадил ее в кресло и поставил на столик подносы.
– Паш, не пугай меня так!
– Слушай, я много сделал глупостей и теперь не хочу больше так поступать. Я хочу все успеть. Понимаешь, может случиться, что меня не станет. – Василиса подняла в знак протеста руки. – Погоди! Эта болячка, Бог знает как она себя поведет. И, когда меня не станет, я хочу…
– Паша, пожалуйста! – в голосе Василисы звучали боль и отчаяние.
В конце августа, после нескольких приступов, Павел Судзиловский скончался.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
#инструктор #романинструктор #инструктореваяблоневская #женскийроман #женскиероманы #романыпролюбовь #любовныероманы #чтопочитатьнаночь #книгипролюбовь #любовныйроман #еваяблоневская