Что бывает, когда один такой дирижер делает цирковое новогоднее шоу имени себя.
Из случайно подслушанного разговора после концерта (беседуют три светские девушки, привожу дословно, без купюр):
- Вот я купила билет за 50 !!! тысяч!!! Рублей!!! Осталась вообще без денег, думала, что если совсем ж..а, продам, и я довольна!!!
- На Щелкунчика и Курентзиса ходить надо, они не так часто бывают, лучше вообще больше никуда не пойти, но на Щ и К надо!!!
- Еще на Филиппа Чижевского надо, он тоже такой а-ля, но Курентзис грациознее и мягче!!!
Я не хотела идти на перформанс Дона Тэо в консерватории, но друзья меня раззадорили и я приобрела билет.
Программа концерта – как напишут наши писаки, вполне мефистофелевская:
Концерт для фортепьяно с оркестром номер четыре Антона Рубинштейна, Сюита номер 2 из балета «Дафнис и Хлоя» Равеля, Вальс Равеля, Симфоническая поэма «Пинии Рима» Респиги, на десерт – бис Болеро Равеля.
Концерт в рамках традиционного новогоднего чеса (жирно зачеркнуто) концертного тура Курентзиса по городам Сибири с коротким заездом в две столицы (сутки в Москве и сутки в Петербурге) ожидаемо громок, насыщен произведениями яркими, позволяющими играть фортиссимо.
В первом отделении был исполнен четвертый концерт Антона Рубинштейна, солист - Андрей Бараненко, выпускник Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова в 2011 году (класс профессора Александра Сандлера), где также занимался на факультативах по специальностям «симфоническое дирижирование» и «орган».
Мне в этом исполнении отчаянно не хватило томности и стильности, внутреннего диалога солиста и оркестра, немного шопеновской отстраненности, вдумчивости и осмысленности.
Играл Андрей Бараненко громко и напористо, сильно давил; такое исполнение обычно нравится любителям Дениса Мацуева, оркестр не отставал и форменно громыхал. В первом отделении Маэстро все же старался держать себя в руках и хотя бы не подтягивал на себе во время исполнения широкие штаны – палаццо (этим Маэстро занялся во втором отделении). С другой стороны, Мацуев только так и играет, и людЯм нравится, а манера Горовица и, тем более, Соколова вовсе не такая очевидная для слушателя-неофита.
Мне намного ближе исполнение четвертого концерта Рубинштейна Иосифом Гофманом 1937 года, в исполнении которого эта музыка звучит отстраненно-сомнамбулически, без фортиссимо.
В третьей части - Allegro - MusicaEterna громыхала совсем неприлично, группа скрипок рассыпалась, отставала, сбивалась с ритма, что вынудило нашего Эллина периодически отбивать ногами ритм.
После первой части концерта (не в антракте, а посреди исполнения) в зал вдруг зашли человек двадцать опоздавших слушателей, преимущественно девушек модельной внешности в платьях с обнаженными спинами примерно до копчика (мне понравилось, сразу видно – дамы на дорогое представление пришли, а не в филармонию какую-нибудь) и стали шумно усаживаться. Я не понимаю такое неуважение к остальным слушателям и к исполнителям – на мой старорежимный взгляд, опоздавшие не могут быть допущены в зал вне зависимости от степени обнажения спины, стоимости сумочек и цены, заплаченной за билет, но кому же интересен старорежимный взгляд. Одна из этих фей сидела недалеко от меня, и во время исполнения спокойно ответила на звонок, пообещав перезвонить примерно через час.
Второе отделение началось с Сюиты № 2 из Дафниса и Хлои. Произведение, написанное Равелем по заказу Дягилева, вдохновленное безумным успехом Русских сезонов в Париже, всем этим прекрасным новым миром пластики Нижинского, Фокина, Иды Рубинштейн, живописными образами Бакста, захватывающей привлекательностью новой пластики и новой эстетики, очень сложно технически: в первой части («Рассвет») требуется унисонное звучание струнной группы, полная согласованность всех музыкантов, иначе не получится эффекта визуальной картины восхода солнца; во второй и особенно в третьей частях («Пантомима» и «Общий танец») темп ускоряется, но при этом важно не утратить смысла музыки, не сбиться с ритма.
На мой взгляд, Вторую Сюиту эталонно исполнял Валерий Гергиев с оркестром Мариинского театра, у него получалось единое симфоническое полотно, прекрасно оркестрованное.
Дон Тэо и оркестранты музыкально неплохо справился с первой частью сюиты, музыканты прозвучали более-менее слаженно, но такого унисонного звучания, как у ВАГ, сегодня, конечно, не было. Во второй и третьей частях сюиты маэстро понесло и начался чистый цирк: темпы неприлично ускорились, флейта едва успевала, скрипки старались играть громче виолончелей, изображая доступными и понятными публике средствами танец вакханок так, как его себе и представляет публика (громко, быстро и с апломбом). Мне стало скучно: цирк я не люблю с детства, а музыкально это все было достаточно предсказуемо и однообразно.
Следующий цирковой номер (да что же такое, жирно зачеркнуто черным маркером) оркестровая композиция – Вальс Равеля, отлично знакомый публике.
Произведение громкое, в понятной форме вальса, обреченное на успех (и не важно, какой контекст будет считывать публика – Венский бал 1850-х годов, на чем настаивал сам Равель, или картины апокалипсиса и применения химического оружия во время Первой Мировой, во время которой Вальс был написан), и тут маэстро не обманул публику – цирк задался с самого начала.
Тремоло виолончелей в самом начале прозвучало весьма прилично: но несколько нарочито громко и плотно, это напоминало гул летящих вдалеке самолетов, дальше все пошло вразнос, и только скучные душнилы вроде меня обращали внимание на занудные мелочи типа осмысленной оркестровки и единой формы. Какая форма, какая оркестровка, если билет стоит половину зарплаты и куплен он единственно с целью выгулять сумочку и платье в пол с пайетками? Это как «Щелкунчик» – слушать и смотреть на сцену не суть важно, но важно всем рассказать, что был на новогоднем «Щелкунчике» в первом ряду партера, и уж конечно не важно, что для артистов эти новогодние карусели с двумя представлениями в день на протяжении чуть ли не двух недель штука изматывающая. Для оркестрантов MusicAeterna переезды из города в город и ночевки чуть ли не в самолетах за неделю и ближе до НГ – тот же самый Щелкунчик, когда качество исполнения стоит далеко не на первом месте.
За двумя произведениями Равеля последовала громыхающая и гремящая симфоническая поэма «Пинии Рима» Респиги, написанная в той же манере Ар-деко, с привкусом зарождающегося авангарда. Тут маэстро уже подустал, потерял интерес и произведение было сыграно оркестром предсказуемо громко и напористо, хотя оно совсем не про это, но, ясно, это я душню и придираюсь.
Контрабас, дабы не сбиться и не отстать, начал двигать инструмент правой рукой за гриф (ну как в «Джазе только девушки»), публике весьма понравилось.
На бис наш новогодний дирижер исполнил Болеро Равеля. Дирижировал он без помощи рук, лишь только языком тела (всего тела, вы верно поняли) и мимики. Кто-то напишет, что маэстро приплясывал на сцене, и я категорически с этим не соглашусь – маэстро работал телом, надо же, в самом деле, понимать разницу!!! Вначале маэстро сцепил руки за спиной (музыканты их не видели, в отличие от зрителей в зале), и начал ритмично двигать кончиками пальцев в унисон. Оркестр долен был ловить мимику маэстро, видимо (залу она видна не была, что жаль, в этой части деньги за билет пропали). Публика стала аплодировать, видимо, полагая, что ценник вполне включает в себя некий интерактив, маэстро запрещающе поднял руку и публика подчинилась указанию маэстро.
Музыкально Болеро не выдерживал никакой критики: скучно, без развития произведения, на одной точке.
Вот такой новый новогодний джем – цирк, дирижирование публикой без рук на бесконечном фортиссимо, рассыпающиеся скрипки и контрабас, играющий в джазовой манере.
А людЯм понравилось.
#курентзис #музыка #равель #болеро #рубинштейн #пиниирима #респиги