Все части романа в подборке ИНСТРУКТОР.
Все было очень просто. Сам праздник прошел на высоком уровне, но на свадебный ужин были приглашены лишь самые близкие люди и друзья. Василиса впервые оценила возможности своего положения, которое значительно упростило подготовку. Выходить из дома не хотелось, не хотелось встречаться с людьми, говорить. В ее случае свадебный салон пришел домой со всеми своими предложениями. Так на подготовку своего образа она потратила один день и ещё пару на утверждение меню, музыки и торта.
В душе, казалось, все замерло, но она должна была продолжать жить, выполнить свое обещание, данное Павлу. Стать ему не только женой, но и поддержкой, надёжным тылом. А Даню… похоронить. И чувства, нахлынувшие без предупреждения и всяческого смысла, тоже. Вместе с ним. Первые дни она даже говорить не могла, благо Паша был все время занят. Василиса боялась себя выдать, ссылаясь на шок от происшедшего. Приходила мысль уехать. Ведь теперь ее жизнь теряла смысл. С другой стороны бросить Павла, когда ему нужна поддержка, казалось бесчестным. И если бы не бурная жизнь в его особняке, которая не давала даже ненадолго уйти в себя, там, дома, за своими чертежами, она бы просто сошла с ума от горя и слез. Здесь же нельзя было выворачивать душу наизнанку. Это и спасало.
Хотя минуты наедине с собой все же случались, но и то не совсем наедине. К ней повадился заглядывать пес Павла, Рулет. Обычный дворняга неопределенной породы с хвостом-бубликом и ушками-конвертами так тронул того своими умными глазами, что Судзиловский забрал его с улицы домой. Теперь Рулета нельзя было назвать просто дворнягой. К нему приставили человека, отвечавшего за его пребывание в доме и кормежку, и вид у пса теперь стал соответствовать его хозяину. Рулет появлялся, как специально, едва на Василису накатывало горе, садился рядом и клал голову на колени. Тогда она начинала перебирать руками бархатные уши и боль отступала. Как только становилось легче, собака отправлялась по своим делам.
Со временем расстрел Дани стал казаться чем-то нереальным, будто качественно сделанный фильм, далеким, лишь тупым уколом отдававшим где-то глубоко внутри. Говорить она об этом не могла ни с кем, даже с родителями или с психологом Павла. Так или иначе, Василиса не хотела и малейшей огласки.
Паша всегда был занят, виделись они обычно за завтраком и редко за ужином. Иногда Василиса сопровождала мужа на званые обеды и тому подобные официальные мероприятия. Там они тоже почти не общались. Разве что по дороге домой в машине. Спал Судзиловский тоже отдельно. На близости не настаивал, но всегда был ласков и нежен с ней, даже если в комнате не было посторонних глаз. Регулярно раза по три звонил в течение дня и справлялся о делах и договаривался, что приготовить на ужин. Вроде бы все как у всех.
Очередной звонок Павла оповестил, что и сегодня его ждать не стоит. Первым желанием было швырнуть об пол телефон, но посчитав до десяти, Василиса сдержала порыв.
– Прикажете подавать ужин, Василиса Петровна? – из невеселых мыслей выдернула Эльвира Вильгельмовна.
– Подавайте, – вздохнула Василиса без малейшего энтузиазма.
– На десерт, что пожелаете? Мороженое? Или торт?
– Сегодня можно без десерта. Сразу принесите кофе с шоколадкой и можете отдыхать. Поздно уже.
Эльвира стояла, переминаясь с ноги на ногу, и медлила уходить. Кивком распорядилась кухарке подавать еду. Василиса, не поднимая глаз на нее, вдруг спросила:
– Вы ведь пол жизни живёте среди высшего общества, Эльвира Вильгельмовна, скажите, чем обычно занимаются леди в этом обществе? Ну, сутра до вечера, что делают?
– М-м-м…занимаются домом… благотворительностью, встречаются с подругами, ходят в салоны красоты… обычно еще ведут какой-либо общественный проект…
– Да, это я знаю. Это все теория. Домом занимается прислуга, даже списки покупок составляете вы, а не я. Благотворительность… эти балы, банкеты, коктейли… Салоны красоты: о да! Где, как ни там, можно потеряться. Пока приделаешь ресницы уже, гляди, и ногти пора корректировать. А дальше татуаж губ, бровей, косметолог. Насыщенные нелегкие будни. Знаете, я чувствую себя ущербной. Мне не понять их бесконечных сплетен о мужьях, их любовниках и изменах. Господи, Паша хоть бы изменил мне, что ли, для порядка! Мне же даже не о чем с ними говорить! Это как если бы здорового человека отправили в психушку…, – глаза женщины наполнились отчаянием. – Эльвира, понимаете, они даже никогда не слышали слова «маркшейдер»?
– Ну…, к сожалению, мужчины сейчас не слишком разборчивы в выборе своей второй половины…
– Что, все сразу? Или это просто я не вписываюсь в эти ваши рамки? Мне здесь не место. Я не могу сидеть месяцами без дела, я скоро с ума сойду. Эти посиделки в фонде еженедельные, просто сборище, чтобы пожаловаться друг другу на свою горькую в кавычках жизнь. Есть пара дам, с которыми можно провести приятно время, но они не всегда бывают.
– Паша… м-м-м… Павел Борисович действительно мало бывает дома, мы с мужем уже говорили ему об этом, но он слишком ответственно подходит к работе.
– Да уж, прям слуга народа какой-то.
– Василиса, – Эльвира оглянулась на предмет присутствия посторонних глаз и по-матерински присела на стул рядом, – скажи, у вас с Пашей все хорошо?
– Хорошо… наверное… я уже и не знаю…
– Поверь, я за всю жизнь никогда не видела его таким счастливым. Он светится весь, когда смотрит на тебя.
– Возможно. Только меня не покидает ощущение, что я, как его аксессуар. Как часы или портфель. Лежу и жду, когда он меня с собой выгуляет куда-нибудь. С часами, кстати, он куда чаще видится, чем со мной. И как я могу сказать, хорошо у нас или плохо, если мы не разговариваем? Кроме как по телефону разве что. – Василиса на минуту замолчала. – Я так больше не могу. Нужно найти себе нормальное занятие. Хочу помочь Павлу и провести проверку систем безопасности на шахтах. По крайней мере, от этого будет польза.
Эльвира услышала шаги кухарки и встала.
– Это правильно, девочка моя! А что касается личного, то я Пашу с детства знаю и могу сказать, что здесь все полностью в твоих руках, – супруга Вайнштайна погладила ее по плечам.
Услужливая горничная сообщила, что супруг прибыл и уже полчаса находится у себя в кабинете с Алексеем Адамычем. Пора было налаживать семейную жизнь не только в смысле отношений с мужем, но и вообще привнести в нее некий порядок. Работа работой, но теперь Павел женат, а она не вещь, чтобы лежать на полочке и дожидаться хозяина. В конце концов, семейное счастье в руках у женщины, если она не бесправна и не безмозгла.
– Алексей Адамыч, я думаю, на сегодня достаточно. Уже поздно. – Сказала Василиса, войдя в кабинет Павла.
Вайнштайн улыбнулся и поклонился ей:
– Доброй ночи! Василиса Петровна! Павел Борисович!
–Доброй ночи! – ответили Судзиловские хором.
– Я, пожалуй, действительно, заработался, – замялся Павел.
– Не то слово. У нас, похоже, семейная жизнь, как в анекдоте: я свою супругу только на пятый день после свадьбы обнял и то, потому, что кум надоумил!
Судзиловский засмеялся, засуетился и слегка покраснел, убирая бумаги на столе:
– Вы меня, право, в краску вгоняете, сударыня!
– Мой дорогой супруг, – Василиса наклонилась к Павлу над столом, оголяя сногсшибательное декольте, – еще даже и не начинала!
Павел остановился и сглотнул.
– Я думал… не торопить вас… тебя… не торопить в общем.
– То есть мы никуда не опаздываем?
– М-м-м…
– Ваше место, Павел Борисович, не здесь и не в отдельной комнате через лабиринты коридоров. Ваше место у меня в спальне. Если точнее, в нашей спальне. Можете выбирать только слева или справа от меня.
– Безусловно… безусловно вы правы.
Василиса подошла к окну и посмотрела в окно на спящий город. Спустя несколько минут, Павел последовал за ней.
– Прости меня! – Судзиловский подошел сзади, обнял жену за плечи и поцеловал в щеку. – Завтра же распоряжусь перенести сюда мои вещи.
– Паш, ты меня тоже прости. Я вспылила, сама не знаю, чего.
– Ты ведь была абсолютно права, тебе не за что извиняться, – он упёрся лбом Василисе в ухо и та погладила мужа по голове.
– У тебя теперь есть семья и, надеюсь, будут дети, нужно менять и график работы, чтобы чаще бывать дома, и папа нужен здоровый, а не убитый делами и забывающий, какое сегодня число.
– Я тебя обожаю, – прошептал Судзиловский. – Ты – мое сокровище.
– А ты мое, – так же шепотом сказала Василиса и добавила, – я собиралась завтра уехать.
– Да, я помню. Навестить родителей.
– Послушай, я хочу ещё наведаться на шахту… ну, нашу шахту. Я там всех и вся знаю. Я хочу и могу тебе помочь. Давай проведу проверку со своей стороны?
– Тебе, правда, хочется этим заниматься?
– Ну, прости, что не разделяю проблем современных леди: где сделать пухлее губы и к какому волшебнику-косметологу податься.
Судзиловский тихо засмеялся.
– Ты удивительная…
– Разве? На фоне современности, возможно, я уже и раритет.
– Ты самая лучшая! Поверь! Делай, как знаешь. Можешь наведаться на все шахты в Шахтинске, если тебе это доставит удовольствие. У тебя все полномочия, а специалист ты хороший и знаешь, что делать.
– Спасибо.
– Только очень прошу, будь осторожна!
– Паш! Ну, я же не первый год замужем!
– Именно. Замужем ты первый год и теперь, кроме родителей, ты очень-очень важна и для меня, потому будь осторожнее, пожалуйста. – Василиса повернулась, а он чмокнул ее в нос.
– Буду. Обещаю. А теперь, давай спать, завтра рано вставать.
– Я слышал твой разговор с Эльвирой…, – Василиса резко повернулась и посмотрела на мужа. – Прости. Ты не нажала отбой после моего звонка и я краем уха услышал, а потом взяло любопытство. – Василиса молчала. – К сожалению, я не могу тебе изменять. Потому что слишком тобой дорожу. Так что, на встречах с высокопоставленными женами тебе-таки придется скучать.
– Знаешь, нельзя ведь изменить тому, с кем у тебя ничего нет. Не так ли? Спокойной ночи! – тон супруги дал понять, что разговор окончен и Судзиловский, попрощавшись, был вынужден удалиться.
Щелкнул замок входной двери. Я повернул голову в сторону шума. Минуты хватило, чтобы понять – пришла Даша. Еще через минуту моя троюродная сестрёнка и верный сообщник во всех авантюрах еще с детства заглянула в комнату.
– Ты сам? – шёпотом спросила она.
– Странный вопрос в моих-то обстоятельствах.
– Если у тебя плохое настроение, не порть его другим. Я из-за тебя к черту на кулички приперлась между прочим. – Дашка тряхнула рыжими кудрями. Этот ее природный жест сводил с ума всех мужиков без исключения. Её же сводили с ума только их деньги. Именно так ее муж и возымел победу над строптивой барышней.
– Прости. Принесла?
– Все принесла, – она бросила сумку внушительных размеров у входа в комнату и подошла ближе, а я обнял ее, вдыхая аромат очередного дорогущего парфюма из ее волос. – Господи, как я соскучилась! Когда ж это все закончится? Чего ты опять конспирируешься? Постой, ты сбежал из тюрьмы и от Судзиловского? – Дашка отстранилась и посмотрела мне в глаза.
– Нет. Ниоткуда я не сбегал. Я инсценировал свою смерть. Паша знает. Он один. Остальные нет. Для всех я погиб. Это даёт мне огромный шанс вернуться на службу и поработать на благо Отчизны.
– Вот ты себя слышишь? Ты вообще с ума сошёл? Как так, вернуться на службу? Это что, из-за этой бабы все? – Даша, подбоченясь, швыряла молнии глазами, – Да я тебе любую подгоню, на кого пальцем покажешь, и любая будет почитать за счастье, идти с тобой рядом, не то что. Ей на тебя наплевать! Наплевать, слышишь! Она замуж за олигарха идет.
– Любую мне не надо. Спасибо за заботу, сестренка. – Тихо ответил я и отвернулся к окну.
– Даш, ты меня тоже не слушала, когда замуж вышла за этого старого козла, и прекрасно знаешь, что империю любви твою я тоже не одобряю.
– Так я ж никуда не делась! Я катаюсь, как сыр в масле. Вот она я! А ты умереть можешь по-настоящему!
– Дело не только в Василисе. Ей я не могу предложить не только нормальную жизнь, а вообще на данном этапе даже элементарную безопасность дать не могу. Еще я задолжал кое-что Родине. Мне необходимо вернуться на службу, на какое-то время.
– Я не могу тебя потерять! – Дашка бросилась мне на шею и разрыдалась. Я крепко обнял ее и сказал:
– Родная, я приложу все усилия, чтобы остаться живым. Ты только не плачь, не делай мой выбор еще тяжелее.
– Я так понимаю, случилось нечто из ряда вон выходящее, если вы прервали заседание? – Судзиловский сказал это Вайнштайну, но, скорее, чтобы взять себя в руки, пока тот шел от двери к нему. Алексей Адамыч медленно кивнул. Павел Борисович закусил губу, а Вайнштайн наклонился и тихо сказал:
– В Шахтинске на одной из Ваших шахт обвал грунта. В ловушке люди. Среди них и ваша супруга.
Судзиловский побледнел и закусил губу еще сильнее, от чего на языке появился соленый привкус крови. Павел автоматически схватился за узел галстука:
– Закончите решение оставшихся вопросов без меня. Результат передайте завтра через Алексея Адамыча. Мне срочно надо уехать. – Едва вымолвил он. Заседатели встретили его слова немым киванием головами.
Через полчаса Судзиловский, изо всех сил вцепившись в подлокотники кресла, повторял, как мантру «Господи, только бы жива…», заглушаемый рёвом винта и двигателей.
Когда приходится долго ждать, познаешь бесконечность. Это как когда наблюдаешь за течением песка в часах. Даже когда последняя песчинка упадёт, время не прекратит течение. И ты начинаешь его ощущать. Нет, скорее всего, ты просто начинаешь слышать биение своего сердца. Только оно и давящая тишина вокруг.
– Двое суток. Двое суток, Алексей Адамыч! Чертовых двое суток их не могут достать. – Павел, который столько же молчал, выдавил из себя эти слова.
– Обрушение немалое. Это…
– …да слышал я уже! Нормальная практика.
– Паша, ты не Господь Бог! Тебе неподвластно все и вся. И не надо себя винить каждом происшествии.
– Какой я осел! Я просто осел! Идиот! – Павел закрыл лицо руками.
– Выпей виски лучше. Я пойду, справлюсь, как продвигается. – Вайнштайн грохнул дверью машины так, что Судзиловский закрыл на мгновение глаза. Он стиснул зубы еще сильнее и последовал совету Адамыча. Виски был безвкусный, как вода. Он осушил залпом полстакана и ничего не почувствовал. А что чувствует она?
Там. Или чувствовала… Связи нет, смутные догадки экспертов, что там имеется воздух. Голова разрывается на части. Сейчас он впервые в жизни понял, прочувствовал сие выражение буквально. Он не в состоянии будет жить с этим…
– Не вижу ни хрена! Чёрт! – Василиса выругалась, пытаясь открыть глаза. День был ясный и солнечный, а ее глаза сейчас едва воспринимали даже небольшой свет.
– К счастью, не черт, а всего лишь я, Алексей Адамыч, – Вайнштейн учтиво поклонился, подавая хозяйке руку. – Василиса Петровна, от мамы удалось скрыть, но отец ваш ждёт в помещении. Пойдёмте, провожу!
– Спасибо! – ответила она, а через минуту уже обнимала плачущего отца.
– Чумазая моя! Так бы увидел, не признал.
– Пап! Пап! Ну, что ты! Ты же сам, как всегда говоришь?
– Знаю, знаю. Обошлось и слава Богу!
– Слушай, это рядовая ситуация в нашей работе. Оснащение шахты великолепное. Волноваться, пожалуй, можно, но с ума сходить точно не стоило.
– Вась, я знаю. Если б там был я, то так бы и сказал. Но там была ты, моя дочь. Знаешь, каково родительское сердце?
– Пап, я так тебя люблю! Маме ни-ни!
Фролов закивал.
– Езжай теперь домой, отдохни! Мне в душ надо и с Павлом поговорить, – Василиса покосилась на Алексея Адамыча.
– Да, поторопимся, если можно. Ваш супруг ждёт.
– Вот. Небось вертолёт прислал. Мне пора, – она поцеловала отца в щеку и вышла, опершись на руку Вайнштайна. На улице тот предложил свои очки от солнца и состояние заметно улучшилось. Пока глаза привыкнут.
– Василиса Петровна, за вами не вертолёт…
– А что, автобус?
– Шутите? Хороший признак.
– Не обращайте внимания. Нервы.
– Павел ждёт вас в машине, – Вайнштайн кивнул на чёрную иномарку поодаль. Он здесь двое суток без сна. Не выходил, чтоб не поднимать ажиотаж среди людей своим появлением.
– Надо же. Господин министр меня встречает собственной персоной. Сейчас всыплет чертей по первое число, чую прям, – она покачала головой и направилась к машине.
Дверь авто безжалостно полоснула нервы стуком. Павел, чуть задремавший посмотрел на Василису красными воспаленными глазами.
– Привет!
Судзиловский потер переносицу и ответил едва слышным шепотом:
– Привет!
Вайнштайн сел на переднее сидение и по телефону уточнил, куда ехать. Павел ответил. Василиса долила виски в его стакан и сделал три больших глотка, от которых скривилась.
За всю дорогу до гостиницы Судзиловский не промолвил ни слова. В номере Василиса, прихватив халат, сказала:
– Надеюсь, ты не против, если в душ первая я, – супруг покивал в ответ. – И мне нужны вещи переодеться.
– Все уже готово, в комнате.
– Отлично, – с этими словами она захлопнула дверь ванной и, не дожидаясь, пока наберется вода, разделась и плюхнулась в джакузи, потягиваясь и щедро поливая лицо из душа.
Пришлось повозиться, чтобы хоть как-то оттереть себя от угольной пыли. На глазах она останется еще на несколько дней, как татуаж. Василиса вышла через час. Павел стоял у окна со стаканом.
– Душ свободен.
– Я заказал ужин в номер, сейчас подадут, – он залпом допил и пошел в ванную.
Василиса отжала полотенцем волосы. В номер постучали. Учтивый официант расшаркался и накрыл стол. Как раз когда за ним закрылась дверь появился Судзиловский.
– Паш, не молчи, пожалуйста. Такое чувство, что я перед тобой в чем-то виновата, ей Богу!
– Не виновата. Но я просил быть осторожнее. Зачем ты только поперлась в эту шахту!
– Ха! Отличный вопрос вообще. А как я, по-твоему, должна проверять системы?
– Это мог сделать кто-то другой! – Павел повысил голос.
– Нет, не мог! – Если ты посылаешь людей работать в могилу и рассказываешь про высококлассные условия, ты должен лично их проверить. Вспучивание и обрушение грунта нормальный естественный процесс, такое иногда случается.
– Я уже устал слышать это! Случается, но не тогда, когда там моя жена! – он почти кричал.
– Ах, ну прости, что едва не уберегла твой праздничный аксессуар! – в тон ему ответила Василиса.
– Какой аксессуар?! Василиса, да я чуть не сошел с ума, когда думал, как ты там. Я задыхался представляя, что ты можешь быть там заживо похороненной! В этой могиле! Как ты можешь так обо мне говорить! Возможно, я делаю ошибки, но я люблю тебя, и этого никто не сможет изменить, что б ты там сама не говорила и не думала!
Василиса остолбенела и смотрела на Павла с открытым ртом.
– Что? Может, я нечасто говорю об этом. Возможно…, – замялся он, запустил руки в волосы и присел на стул.
– Паш… прости меня… пожалуйста…, – она подошла и опустилась рядом на колени, заглядывая мужу в лицо.
– Ну, что ты! Встань, пожалуйста! – Павел подхватил ее, поднял и встал сам.
Василиса подняла на мужа глаза.
– Я не думала, что ты ко мне так относишься.
– А как думала?
– Не знаю.
Павел убрал с ее лица мокрый локон:
– Можно я прямо сейчас, незамедлительно, обниму свою жену и больше не буду ждать, пока меня кум надоумит?
– Нужно! – ответила Василиса, прикрывая глаза от удовольствия сладких поцелуев.
Ужин пришлось в этот раз заказывать заново. Он окончательно остыл.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
#инструктор #романинструктор #инструктореваяблоневская #женскийроман #женскиероманы #романыпролюбовь #любовныероманы #чтопочитатьнаночь #книгипролюбовь #любовныйроман #еваяблоневская