Этот Новый год я запомнил на всю свою жизнь. Ещё бы, встретить его в полуземлянке в горах Афганистана – та ещё романтика. Но обо всём по порядку. Застали мы предновогодние дни на дальней заставе. Мы держали высоту в стратегически важном районе, где недалеко была развилка. Там часто ходили наши колонны. И мы отвечали за определенный участок. Мы – на одной высотке, а на соседней – другая рота, примерно километрах в полутора.
Так делали иногда для того, чтобы в случае нападения басмачей на одну заставу, другая могла поддержать огнём и артой. Но тогда мысли у нас были совершенно об ином. Оставалось три дня, Новый год на носу. А у нас – голяк. Ладно, тушенка есть – прапорщик поделился, с нами отмечать собирался. А что ещё есть, но главное – пить? С этим была проблема.
Как назло, погода испортилась, снег, вьюга настоящая. И решили мы воспользоваться этой ситуацией. Повернуть её себе на пользу. А именно – рвануть в самовол к ближайшему кишлаку. То есть, после отбоя натуральным образом покинуть расположение, и идти в кишлак. Под прикрытием снега. Заранее поставили в караул наших карандашей молодых, дождались отбоя, и попёрли. Вчетвером.
Цель: кишлак, где было два магазина. Там наши сослуживцы тарились. По крайней мере, нам с колонны автобатовцы рассказывали, что у местных афганцев, как говорится – есть горючее. Задача: добраться к кишлаку, разбудить местных, поменять это самое «горючее» на тушенку и сгущенку. Оделись потеплей, накидали в рюкзаки банок, и погнали через камни в сторону кишлака. Идти было километра три в одну сторону – вниз по склонам. На дорогу выходить нельзя, ибо свои же завалить могут. И поскакали, как горные козлы.
Дошли туда без приключений. Снег идёт, видно плохо. Но дымок из домов идёт. Подошли тихонько, разведали ситуацию. Магазины закрыты, но народ в некоторых домах не спит. Перекрестившись, пошёл наш сапер Толик постучал в дверь. Мы – оружие на изготовку. Открыл сонный старый афганец. Увидел нас – глаза у него расширились под пять копеек. Благо, Толик увидел Калаш у него у стены стоял. Афганец дёрнулся к автомату, но Толян успел быстрее. Потом жестами показали ему, что всё хорошо, мы не убивать пришли.
Показали, мол, выпить нам надо. Вот, поменяем на тушенку и сгущенку. Афганец улыбнулся. Он надел куртку, и поманил пальцем нас на улицу. Зашли в другой дом, он там хозяину всё объяснил. Тот забрал у нас банки, убедился, что на них нарисована корова. Вынес четыре бутылки напитка, и жестами показал, чтобы мы быстрее уходили. Что мы и сделали. Вышли из кишлака, почти добежали до скалы, как в камни воткнулась пуля. Пролетела мимо уха буквально, «в-з-з-зык», и воткнулась в камень.
Вот, после этого мы такой марш-бросок устроили. Мама не горюй. И это учесть то, что обратный путь был в гору. Пока добежали до больших камней, ещё несколько пуль пролетело. Мы слышали, как они по камням щёлкали. Вреде бы, скрылись от кишлака из зоны видимости. С другой стороны, а они в след не бегут? Или просто стреляют? Но тут ещё один момент был – чтобы свои не грохнули, когда мы подходить будем. Мало ли. Пацаны молодые, нервы не железные, опыта почти нет. Но и тут нам повезло. Кстати, наши пацаны в карауле там ещё и по шее получили от старшины. Мы вернулись, пролезли, а нас никто не заметил. А если бы так духи пролезли? Швырнули по гранате в блиндажи и чао, бамбино – письмо на родину.
В целом, сбегали удачно. Через день – Новый год. В нашу полуземлянку мы притащили несколько ящиков, на которых у нас получился импровизированный новогодний стол. Украсили даже чем-то наподобие гирлянд из различных вещей и тряпочек. Бороду из ваты наш Толян нацепил, и поздравил всех с Новым годом. Было весело и грустно. Проводили наших пацанов, погибших в уходящем году. Затем принялись праздновать. На столе стояли баночки с тушенкой и сгущенкой, выпивка. Мяско из тушняка – отдельно, а жирок и бульончик разогрели в миске и макали туда хлеб.
Было нас там девять человек. Как сейчас помню, Зеленоград, Рязань, Гродно, Армавир, Чита, двое из Ленинакана и двое из Донецка. Сидели часов до трёх ночи, разговаривали, вспоминали дом. Где-то за камнями и брезентами выл ветер, а мы сидели вокруг этих ящиков у буржуйки под какую-то местную бормотуху. И было как-то прям очень уютно.
Несмотря на то, что были такие трудности, что был такой ужасный дискомфорт, как сейчас любит говорить современная молодёжь… Несмотря на всё это. Пусть моя семья меня простит, но тот Новый год был для меня самым тёплым и запоминающимся. Такое сложно забыть. Именно там и тогда я бы так не сказал. Но по прошествии лет… ностальгия, наверное.