Заслуженная артистка Татарстана Ильсия Бадретдинова выступала в Казани 13 дней подряд, собирая аншлаги в концертном комплексе «Уникс». Перед последним концертом Зульфия Шавалиева поговорила с певицей о секретах её успеха, мечтах и её многонациональной команде.
«Не могу полностью принять, что меня называют слишком популярной»
— Ильсия апа, не каждому артисту удаётся 13 дней подряд собирать аншлаги. В чём ваш секрет успеха?
— Я не могу полностью принять, когда меня называют слишком популярной. У каждого певца своя аудитория. Есть коллеги, которые ездят с потрясающими гастролями.
Что касается секрета... Знаете, я понимаю одну простую вещь — всё это пройдёт. У меня нет такого, чтобы я теряла голову от мыслей: «О-о-о, вот это я собрала столько зрителей!» Сегодня так, а в следующем году может быть иначе. Если зрители сейчас заполняют зал, значит, я могу ощутить это счастье.
Но что будет дальше — сказать не могу. Если бы я знала секрет заполнения залов, я бы никому его не рассказала и оставалась популярной всю жизнь. Но секрета нет. Сегодня так, а завтра может быть иначе.
«Бывают моменты, когда я падаю от усталости»
— Случается ли, что после гастролей вы буквально валитесь от усталости?
— Конечно, бывают моменты, когда я плачу навзрыд. Иногда мне кажется, что я впадаю в депрессию, хотя это скорее усталость. Я сама ухожу в это состояние и сама же себя вытаскиваю, как бы говоря: «Не погружайся в это».
Так получилось, что моё хобби стало моей профессией. Я занимаюсь делом, которое мне по-настоящему нравится, и обожаю сцену.
Это жизнь, о которой вы мечтали?
Конечно, нет. Всё получилось само собой. Моя первая профессия — модельер одежды, я училась именно этому. Никогда не предполагала, что выйду на сцену и стану артисткой. В деревне все поют. Ну, поёшь себе... Меня тоже ставили на табуретку и просили петь, обещая шоколадку. Шоколад, правда, не давали, да и слушателей особо не было. Но я всё равно старалась.
После того, как мы стали жить с Ильфаком (журналист, писатель, продюсер Ильфак Шигапов, скончался в 2017 году — прим. авт.) , он начал писать для меня первые песни. Первую песню мы записали ради шутки и через друзей отправили на радио. Неожиданно её стали просить и исполнять повсюду. То, что началось как простой эксперимент, неожиданно оказалось успешным. Я и представить не могла, что всё так сложится.
В 15–16 лет я работала тамадой и исполняла популярные песни на свадьбах. Но я никогда не думала, что выйду на такую большую сцену, как сейчас.
Какая была ваша первая записанная песня?
Песня «Ночная дорога» («Тонге юл»).
В нашей команде — четыре религии и семь национальностей
— Ваша команда выделяется своей многонациональностью. Расскажите о ней. Часто говорят, что у вас работать очень сложно.
— Когда я принимаю кого-то в команду, для меня важно провести с ним долгую беседу. В процессе разговора человек раскрывается с разных сторон, и сразу можно заметить важные детали. Иногда мы устраиваем кастинги, иногда кого-то рекомендуют, а бывает, что я сама нахожу подходящих людей. Мне достаточно 15–20 минут разговора, чтобы понять, подходим ли мы друг другу.
Если человек говорит: «Я профессионал, я вам помогу, сделаю это и то», — мне такие не нужны. Мне нужны те, у кого горят глаза, кто искренне говорит: «Ильсия апа, может, я этого ещё не умею, но очень хочу научиться. Я буду стараться». И такие люди действительно учатся. Чаще всего это студенты старших курсов, и сегодня они уже стали профессиональными певцами и музыкантами. Я с уверенностью выпускаю их на сцену. Каждый из них по-своему уникален.
— Это ваши «звёзды»?
— Нет, я не называю их звёздами. Мы работаем вместе, они чему-то учат меня, а я — их. В нашей команде есть представители четырёх религий и семи национальностей.
— Это было специально задумано? Или так получилось случайно?
— Нет, конечно, не специально. Иногда кто-то говорит: «Этот парень обязательно должен быть в вашей команде». Когда я принимаю человека в коллектив, я всегда объясняю: «То, что в вашей культуре считается нормальным, в другой может восприниматься совершенно иначе. Поэтому иногда нужно закрыть глаза на что-то или скорректировать своё поведение. Никто из вас не был идеальным, когда пришёл сюда».
Мы приняли их такими, какие они есть, и теперь должны принимать новых участников так же.
«Я учу их татарскому языку»
— Не всем удаётся выдержать ваш плотный график.
— Мои выдерживают. Я сразу всё объясняю, ведь они знают, куда идут. Они и оборудование собирают, и перевозят его, и участвуют в организации концертов. Пусть всё так и остаётся, не сглазить бы. Я слышала, что в других коллективах нередко возникают проблемы.
Здесь дело не только в языковом барьере — есть ещё и религиозные различия. Религия — это очень личное. Мы вместе красим яйца, готовим баранину и за одним столом делим трапезу. Если возникают вопросы о национализме или религиозных разногласиях, я могу обсудить это с каждым отдельно.
— Ругаетесь?
— Да! Но я не называю это ссорой. Конечно, могут возникать разногласия. У нас вот недавно появился видеограф. Она — бурятка из Бурятии, исповедует буддизм, совершенно другую религию. Христианство и ислам нам известны, а Айсхана — язычница, это тоже особенный случай.
В дороге мы часами обсуждаем религии и традиции. Они учат меня своим языкам, а я учу их татарскому. Они обязаны говорить со мной на татарском! Это наш закон! Хочешь ты того или нет, но если ты работаешь на татарскую или башкирскую культуру, ты должен нас понимать и, хотя бы из уважения, немного говорить на нашем языке. Слава Аллаху, они принимают мои правила.
— Какой будет Ильсия Бадретдинова через 10 лет? Как вы себя представляете?
— Кто знает? Я ведь не могу с уверенностью сказать, что будет даже завтра. Давайте встретимся через 10 лет и снова поговорим, хорошо? интертат
