4 часть
Автор Гюляра Османова
Он, чуть ли не поминутно, смотрел на часы. Причём, сначала он смотрел на ручные часы. Потом переводил взгляд на те, что висели на стене. И, в конце-концов, на те, что высвечивались на экране телефона. Проводив Эсму и вернувшись в кабинет, он несколько минут ходил, как заведённый, пока не увидел своё отражение в начищенном, до зеркального блеска, огромном окне. Он, замер, на несколько секунд, а потом расхохотался - такой глупой, счастливой улыбки на своём лице он не видел давно.. слишком давно..
Подойдя к своему столу он, не садясь в кресло, нажал кнопку селектора и попросил Ниночку принести ему кофе. Он давно уже знал, что все, абсолютно, обращаются к Нине только так. И он, единственный, кто звал её Ниной. Казалось бы, что ничего в этом такого нет. Но, почему-то, у Ниночки каждый раз сжималось сердце, когда она слышала сухое : «Нина.»
И вот, независимо от себя, он назвал её Ниночкой впервые. Но Ниночка, почему-то, молчала, и ему пришлось спросить, на месте ли она. Когда он услышал, как Ниночка пискнула, ему с трудом удалось сдержать смех. Только, быстро отпустив кнопку селектора, он счастливо и беззаботно рассмеялся. Когда Ниночка вошла, неся поднос с кофейными принадлежностями, он, чувствуя, что если сейчас увидит её лицо, то, вряд ли, сможет сдержаться, специально стал возиться с документами, придав лицу, обычное, выражение ледяного спокойствия. Он слышал, как тоненько тренькнули блюдце с чашкой, затем, хрустальные сахарница с коричневым сахаром и вазочка с крохотными безе - он пил кофе только так.. Боковым зрением он видел, как дрожала рука Ниночки, пока она раскладывала всё это на столе. Не в силах удержаться от желания подтрунить над своей секретаршей - эта красотка, с первого дня, вызывала в его душе этакое желание - Сабир, собрав всю волю в кулак, повернулся на крутящемся кресле и спросил:
- У Вас всё в порядке, Ниночка?
Ниночка, вцепившись в поднос, пробормотала, разделяя слова на слоги, и кивая в такт каждому, глядя поверх его головы:
- Да, Сабир – мяллим, всё в порядке.
-Ну, хорошо. Можете идти.
- Спасибо. – Так же, по слогам, медленно и кивая в такт головой, не отводя взгляда от облюбованной точки, ответила Ниночка. Затем, развернувшись, и, мягко ступая роскошными, длинными ножками, обутыми в красивые туфли на огромных каблуках ( Сабир до сих пор поражался тому, как женщины могут вообще даже просто стоять на таких?!), Ниночка пошла к дверям. Уже взявшись за ручку двери, Ниночка обернулась и, увидев, что на лице шефа блуждает улыбка, не сумев сдержаться, спросила:
- А у Вас?
- Что? – Спросил Сабир, глядя на неё с искренним недоумением?
- А у Вас, Сабир –мяллим, всё в порядке?
- Да.. Более чем. – Абсолютно серьёзно ответил он.
Ниночка, широко улыбнувшись, сказала:
- Ну, вот и слава Богу..
«Да.. Слава Богу» .. Думал Сабир, глядя в закрывшуюся за Ниночкой дверь.. Протянув руку, он взял со стола чашку с кофе, отпил несколько глотков. Затем, съел пару штук безе - они таяли во рту, обостряя вкус кофе..
Он постоянно смотрел на часы и думал о том, как давно он не испытывал чувства, переполнявшие его. Он робел, словно, юноша, которому предстояло первое свидание. Думал о том, какие заказать цветы. Он уже решил, что закажет букет заранее. Спустится вниз, заберёт букет у курьера и поставит их на переднее сиденье. Нет, лучше, на заднее. Или, всё – таки, на переднее? Что лучше? Если она увидит букет сразу, когда он откроет для неё дверь автомобиля или же он поднесёт ей букет после того, как усадит её? Наверное, второй вариант лучше. Ведь тогда, чтобы достать букет с заднего сиденья, ему нужно будет дотянуться до него, и он, Сабир, окажется очень близко к Эсме. Настолько, что сможет снова увидеть вблизи её глаза, поразившие его ещё в тот день, когда он увидел её в первый в раз, в зале переговоров. Она сидела по правую руку и смотрела на него своими большими, миндалевидными, чёрными глазами. Ему нравилось, что она, практически, единственная, кто не отводил взгляд. Её глаза, обрамлённые густыми, длинными ресницами, с какой-то поволокой, притягивали его к себе, словно магнит. А ещё он замечал малейшее изменение её взгляда. И, поняв однажды, что она, единственная, уловила иронию в его словах и в глубине её бархатных глаз, появилось неподдельное удивление, он почувствовал, как внутри, словно, разлилось какое-то тепло.. Он отчётливо увидел, как в глубине её глаз, словно блики на чёрной поверхности воды, мелькнули искорки. Потом, желая убедиться в том, не показалось ли ему это, он, специально наблюдал за её реакцией и каждый раз, с удовольствием отмечал про себя то, что она опять, единственная, уловила очень глубоко завуалированные иронию или юмор. Эти, молчаливые, диалоги между их глазами стали для него просто необходимы. И часто, только ради этого, чтобы встретиться с ней взглядами, он подтрунивал над Ниночкой. Она была самым удачным для этой цели объектом. Но однажды, встретившись с ней взглядом, Сабир почувствовал, как по его спине прошёл холодок.. Он, сначала, решил, что ошибся. Но нет.. Слишком хорошо ему было знакомо, то, что он в них увидел. Это была пустота.. Он знал всё о ней. О том, как она, появившись однажды, где-то в области живота, постепенно, как воронка, затягивает в себя всё. Все эмоции и желания. Все мечты и фантазии. И, наконец, забрав себе все чувства, она предлагает взамен маски. Тот, кого поглотила эта пустота, начинает примерять их на себя. И, найдя ту, что больше всего, по его мнению, ему подходит , прячется за ней. Словно, рак - отшельник, не расстающийся со своей раковиной. И чем дольше он скрывается под этой маской, тем сложнее снять её.. Даже, когда появляется это желание, тот, настоящий, испытывавший когда-то реальные чувства, которые поглотила пустота, уже не помнит, каким он был раньше. Сабир, слишком хорошо, это знал.. Потому, что в самом начале, когда маска, которую он выбрал, перепробовав многие, казалась ему спасением, Сабир дал себе слово, что все, кто знал его прежним, должны его забыть. И, в первую очередь, это должен сделать он сам.
Сабиру это удалось настолько хорошо, что, когда в его жизни однажды наступил момент, когда ему показалось, что он готов её снять, у него не получилось. Но, встретив Эсму, он с каждым разом, встречаясь с ней взглядами, понимал, что ему смертельно хочется сорвать с себя эту маску. И вновь стать прежним. Стать самим собой.
Настоящим. Умеющим чувствовать. И молчаливые диалоги их взглядов каждый раз пробивали в его защите невидимую, но ощутимую брешь. Последним ударом стал тот день, когда он увидел пустоту в глазах женщины, чувствовавшей его без слов. А в том, что это именно так, что Эсма его чувствует, он не сомневался. И, когда он узнал, что именно с её подачи, он получил прозвище Кай, он понял, что не ошибся.. Но он знал ещё кое – что. Себя, настоящего, он хочет открыть только ей. Для всех остальных он маску не снимет. Например, для Ниночки…Просто, чуть- чуть приподнимет, но не более того…
К О Н Е Ц...