Мария отложила кисть и перевела дух. Картина получилась чудесная! Заснеженная улочка из старых деревенских домиков со светящимися оконцами освещена единственным фонарем, в желтоватом свете которого искрятся и падают на землю тысячи пушистых снежинок.
Девушка взглянула на часы. - Ого! уже половина девятого... Пора бы заканчивать. Дома, наверное, заждались ... Её раздумья прервала веселая рождественская мелодия, раздавшаяся из смартфона.
- Дочь, привет! Ну ты где? Переживаем уже с отцом!
- Да, привет, мам, забыла о времени. Взялась писать и всё... Смотрю, уже стемнело.
- Давай-ка, бросай свою писанину, и бегом домой! Рождество как-никак! Тут у нас гостей полон дом, все тебя ждём!
- Еду, мамуль, сейчас кисти вымою и лечу...
- Ну ладно, ждем!
Маша положила телефон и принялась убирать в коробку тюбики с красками, как вдруг, в дверь её маленькой мастерской тихонько постучали.
- Кто там?
- Здравствуйте, я от Максима Павловича, помните, мы договаривались по телефону о портрете?
Её бывший преподаватель живописи действительно звонил недавно. Сказал, что сам не сможет - клиентов перед праздниками многовато, и если она возьмется за портрет, может неплохо заработать. Мужчина вскоре позвонил. Вот только договорились о встрече они на двадцатое января, а явился он ни с того ни с сего, сегодня... Маша на секунду замешкалась, но все же открыла дверь. Перед ней стоял пожилой, одетый в элегантное кашемировое пальто, представительный мужчина высокого роста.
- Здравствуйте.
Его тонкие губы расплылись в дружелюбной улыбке, но глаза, похожие на две чёрные маслины смотрели на девушку так, что она поёжилась и отступила внутрь комнаты. Он снял с головы старомодную фетровую шляпу, и стряхнул на пол начавшие таять снежинки с её полей и надел ее обратно.
- Вас Мария, кажется, зовут?
Маша кивнула. Внезапно возникший страх вызвал желание захлопнуть дверь прямо перед его крючковатым носом.
- Ну что, так и будем на пороге разговаривать? ,– он сделал шаг вперёд, пристально глядя девушке в глаза,- Может впустите меня?
Страх мгновенно исчез. Она отступила, будто завороженная, пропустила незваного гостя внутрь.
- Проходите.
- Меня, кстати, Борис Демидович зовут. Ну-с, поговорим о деле. Я, понимаете ли, человек занятой.
- Конечно.
- Мне нужен портрет.
- Я поняла.
- Но, есть один нюанс... Я буду приходить по ночам... И картину надо закончить до четырнадцатого... Сможете?
- Ну...
Мария намеревалась отказаться, однако, вновь наткнувшись на холодный взгляд незнакомца, неожиданно для себя самой произнесла: «Конечно, сделаю».
- Вот и ладненько. Я хорошо заплачу.Сто тысяч достаточно? А если поладим, Вы получите гораздо больше, чем ожидали, Машенька.
- Хорошо...
- Ну, что медлить... Приступим сейчас?
- Да я к родителям вообще то собиралась, – робко возразила девушка,– и... поздно уже.
- Ты меня, детка плохо поняла, перешел он на ты,- сейчас...
Голова художницы закружилась. Все мысли разлетелись из головы, будто их унесло налетевшим невесть откуда сквозняком. Девушка поёжилась. Казалось, что кто-то неведомый захватил её волю.
- Проходите сюда, я сейчас лампу включу. Присаживайтесь. Поза должна быть непринуждённой.
Старик снял пальто и уселся на предложенное кресло.
- И, если можно, снимите шляпу.
- Ну... Если ты настаиваешь...
Быстрым движением мужчина стянул с головы шляпу, освободив копну вьющихся, с проседью волос, из которых торчали небольшие смоляные рожки. Маша на мгновение зажмурилась, а когда она их открыла - рожек уже не было и в помине: «Привидится же такое!».
Художница принесла чистый холст и приступила к привычной работе. Натура оказалась на удивление подходящей для портрета. Надменная улыбка, тонкий крючковатый нос, говорили о человеке эгоистичном, не добром. А взгляд его тёмных глаз пронизывал насквозь, вызывая панику. Её учили передавать психологию человека через его внешние черты, показывать отпечатки характера в морщинках и шрамах, позе, которую принимает натурщик, во взгляде, отражающий внутренний мир человека. Сейчас же, глядя на старика, девушка почувствовала, будто заглядывает в тёмную, полную ужаса и страха бездну.
- Борис Демидович, а Вы с Максимом Павловичем давно знакомы?
- Давненько... Ещё с его отцом дела имел.
- Ааа...
- Люблю я вас, художников. Многие так и не узнают, что такое настоящая слава. А ведь это так просто...
- Что просто?
- Достичь желаемого - деньги, слава, золото, любовь, поклонники...
- И как же?
- Всё просто, девочка. Подписываем контракт, скрепляем подписи капелькой крови и вуаля - завтра о тебе заговорит весь мир!
- В смысле?
- Да, детка, всё просто.
- Ну Вы и шутник!
Вдруг, старик заёрзал в кресле, его затрясло. Марусе померещилось, что глаза его на мгновение засветились красным. Запахло чем то протухшим. В это же мгновение зазвонил телефон. Маша взяла трубку.
- Мария! Ты чего?! Где ты есть, дочь? Время– к двенадцати! Звоню, пишу! Ты почему не отвечала?! Я уже тут и Господу Богу помолилась, и Пресвятой Богородице, чтобы с тобой всё в порядке было. Сама знаешь, какие нынче времена. Отец едет к тебе. Где ты?
- Мам, прости. У меня тут клиент образовался. Я в мастерской. Прости, что не позвонила, сама не понимаю как так вышло.
- Какой клиент посреди ночи!
Она покосилась в сторону своего натурщика и опешила. Кресло было пустым. Борис Демидович пропал, будто и не было его вовсе.
- Странный какой, не попрощался даже...
Следующий день пролетел незаметно, в работе... А вечером, в мастерскую снова постучали. На пороге снова стоял странный старик.
- Борис Демидович, вы простите, забыла взять у Вас номер телефона. Хотела перенести наш сеанс на дневное время
- Я же сказал, что днём не могу... Дела, знаете ли.
Маша вновь, как и вчера, ощутила странное головокружение и какое-то безразличие ко всему. Старик злорадно ухмыльнулся: «Продолжим?».
- Конечно. Прошу Вас, садитесь.
Мужчина принял ту же позу, что и вчера и девушка принялась за дело.
- Что, вчера родители тебя наругали, да? Они с тобой, как с маленькой...
- Да. Переживают. Папа сегодня заехать обещал. Познакомитесь. Он у меня строгий,– она тепло улыбнулась, – но добряк.
- А мама верующая, да?
- Да. А что?
- Ничего...Что ж, вернёмся к нашему разговору.
- Какому?
- Вот, если бы тебе, ну, скажем, в шутку, предложили подписать контракт, после которого в твоей жизни всё бы изменилось. Изменилось так, что тебе и не снилось, Машенька. Мировые галереи начнут драться за твои холсты, картины стали бы раскупать как горячие пирожки. Слава, богатство... Ты бы подписала?
- Ну... Кто же мне предложит такое... Так не бывает.
- А если бывает? Я, знаешь ли, имею кое какие связи...
- Не разговаривайте, пожалуйста, не могу выписать Ваш рот...
Дед замолчал. Маша сосредоточенно выписывала лицо старика. Хотелось скорее закончить с портретом этого странного деда. Но вскоре, Борис прервал молчание и снова заговорил.
- Где же твой отец?
- Не знаю, задержался, наверное, где-то...
- Сомневаюсь, что он сегодня приедет...
- Что?
- Я говорю, не приедет он.
- Откуда Вы...
- Знаю. Ты же не глупая девочка. Поняла уже, вероятно, что я не простой старикан.
- Кто же вы?
Борис Демидович злорадно ухмыльнулся и провел рукой по своему лицу. Будто пелена спала с глаз Марии. Она увидела перед собой страшную, обросшую густой шерстью морду с торчащими из тонкогубой пасти клыками. Глаза – маслины вспыхнули красными угольками. Маша ахнула и отпрянула от мольберта в сторону, испуганно задрожав.
- Всё просто. Соглашаешься – получаешь всё, о чем я тебе говорил. Он вытащил из-за спины длинную бумагу, сделанный на манер старинного свитка. И начал зачитывать вслух пункты страшного договора о продаже души художницы в обмен на все блага этого мира.
- Остановись. Я отказываюсь. Не надо мне ничего этого.
- Эх, Марея...
Бес растерялся. Задумался, чем ещё можно принудить очередную невинную душу к страшному договору. Наконец, его озарило! А родители! Сейчас скажу, что погублю их,– подумал Бориска, – куда денется, дурочка!
Вдруг, комната озарилась необычайно нежным золотистым сиянием. Дверь распахнулась и на пороге перед ними предстало нежное существо с крыльями, как у птицы. Прекрасный юноша взмахнул рукой.
- Вон, мерзкая сущность.
- Во, приперся, гад,– выкрикнул разъяренный бес,– вечно всё портишь, па...ла пернатая!
- Вон сказал!
Бес испарился, оставив после себя невыносимо отвратительный запах тухлых яиц.
Маша повернулась к небесному защитнику, изумленная, испуганная, не понимающая, наяву ли с ней всё происходит, или это страшный, безумно странный сон. Юноша улыбнулся. Не бойся. Скоро ты обо всем забудешь. Ты молодец, что отказалась! Я успел. Всё хорошо! Бог дал тебе талант! Используй его. И всего добьёшься! Всё у тебя хорошо будет!
У девушки подкосились ноги и она начала терять сознание...
- Маш, привет. А мы вот, с отцом, решили заехать, - в комнату вошли родители, – как то душа не на месте. В храм заехали... Доченька, что с тобой!? Маша!
Мария открыла глаза.
- Всё хорошо, мам, теперь всё хорошо! Заснула. Сон странный такой приснился.
- На полу? Чем у тебя так воняет?
Девушка перевела взгляд на мольберт. На нем стоял холст с зимним пейзажем. Никакого портрета не было.
- Сон... Конечно же сон!!!