Антон Егорович сидел во дворе и строгал доски. Стружки отлетали во все стороны, норовя попасть в глаза, но ему это нравилось. С детства он увлекался работой по дереву. Еще мальчишкой дед научил его делать свистульки. Ох и гоняла его тогда бабка, когда он незаметно подкрадывался сзади и пугал ее своим свистом! У той из рук все валилось. То яйца на пол уронит и разобьет, то кипятком в калошу из чайника попадет.
— Вот я тебе сейчас задам, сатана! — кричала старушка и гналась за ним, размахивая мокрым полотенцем.
С той поры Антон чего только не создал из дерева. Чтобы бабушка не обижалась, он доску ей разделочную сотворил и кружку резную да сам расписал. А как вырос, стал на базар свои изделия возить продавать.
— Все развлекаешься? — не понимали его односельчане. Вот и сейчас соседка зашла во двор и покачала головой:
— Хоть бы кур себе завел да поросенка.
— На что они мне?
— Как на что? — не понимала Валентина. — Ты же в деревне живешь, а у тебя ни ягненка, ни теленка! Все скотину какую-никакую держат. Один ты у нас особенный.
— А вам то что? — не понимал Антон. — Я вот на базар отнесу, — показал он ей свои ложки деревянные, — яиц куплю.
— Как бы работать, лишь бы не работать, — махнула она на него рукой.
То Петро к нему заглянет:
— Тоха, а ты жеребца не хочешь у меня купить?
— Зачем?
— Ну как зачем, у тебя ведь скотины нет. А так жеребенок вырастет, будет у тебя конь. Огород пахать можно.
— Зачем? Нет у меня огорода. А если что, я вон Валерку попрошу, он мне на тракторе вспашет.
— Тьфу на тебя, Антоха. Что ты за человек!
А тут брат с семьей к нему в выходные нагрянули. Еще и без предупреждения. Он как раз только с рынка вернулся.
— Брат, ну здоров! Чего не звонишь, не пишешь? А мы вот к тебе погостить, шашлычок пожарить. Вина привезли. Свое, домашнее. А я смотрю, у тебя даже яичницу не из чего сварганить? Что ж ты никак хозяйство не заведешь?
— Так ты бы позвонил, что приедешь, я бы мяса купил, замариновал.
— Как купил? Антон, ну кто же в деревне мясо покупает? Его ж выращивать нужно.
— Ну вот кому нужно, тот пусть и выращивает. А у меня в магазине все есть. Да, не расстраивайся, сейчас к Ваське Холодову схожу, он вчера свинью резал, куплю нам мяса. Но в другой раз заранее предупреждай о приезде.
И так, что ни день, кто-то обязательно упрекнет его в том, что он никакую скотину не держит. А Антону просто не хотелось живность заводить, уж больно с ней забот много. Он может поэтому и жениться не хотел, знал, что жене обязательно и корова, и куры, и гуси со свиньей нужны будут. А ему лень было всем этим заниматься. Он после работы придет, захочет спать ляжет, а хочет так очередную безделушку сварганит. В общем, надоели они ему все, с одним и тем же вопросом... И решил он...
Как-то мимо двора его сосед Василий шел, смотрит, Антон возле сарая что-то мастерит. Подошел ближе, а тот, значит, сетку к дереву приделывает:
— Никак решился-таки животинку завести? Вот молодец, добро! Кроликов, видно, хочешь, раз сетку ставишь?
— А ты заходи на днях, полюбуешься на мою скотину, — хитро подмигнул ему Антон.
Весть о том, что Антон Егорович решил-таки хозяйством обзавестись, по всей округе разнеслась. Каждый, кто мимо шел, нахваливал, видя, как он что-то мастерит.
— Вот, понял наконец, что без живности никуда. Так, глядишь, и женишься, нормальным человеком станешь!
Вскоре всем интересно стало, кого ж Антон завел. Люди видели, что он кого-то недавно в мешке нес. Решили, или кролей, или поросят. Первая не выдержала соседка Валентина. Открыв калитку, вошла во двор. Смотрит: клетка большая стоит. В ней ванна старая. Антона не видно нигде. Что думает там? Неужто, он поросенка в ванне решил искупать? Подошла она ближе. Вдруг сзади раздался громкий свист! И-и-и-их! Это Тошка в свистульку свою подул. И вдруг из ванны голова зеленая показалась и глянула на Валентину своими желтыми глазами. Потом пасть раскрыла зубатую, Валентина как завизжит:
— А-а-а! Крокодил!!!
Антон вышел из сарая, улыбается:
— Ну что, теть Валь, как вам моя скотина? Теперь-то никто не упрекнет меня, что я скот не держу. Тебе яичек крокодиловых, если что, отложить? Или ремешок сшить? А может, перчатки?
Но Валентина уже уносила ноги со двора.
В тот же день вокруг дома Антона народ толпился. Приоткроют самые смелые калитку, пытаются рассмотреть, правда ли крокодил у него, или брешет Валька.
А Антон сидит, ложки строгает и нет-нет да в свистульку дунет. Крокодил тогда из ванны голову высовывает и скалится.
Василий, самый смелый, во двор зашел, стоит возле клетки затылок чешет, кепка на самый нос сползла:
— Тоха, ты где это зверину такую взял?
— А тебе-то что? Где брал, уже нет. Зачем тебе, у тебя свиньи, куры, овцы.
— Это да. Но у меня ведь еще теща есть. Приехала погостить и уж полгода не могу обратно ее воротить. Может, дашь в аренду на денек?
Антон усмехнулся:
— Ну, жениться тебя никто не заставлял, знал, что с женой в придачу теща выдается. А Фильку я тебе не дам, такая скотина нужна самому!
С той поры больше никто не осмеливался к нему во двор зайти и разговор о скотине заводить. А Антон не стал крокодила мучить, через недельку отнес откуда взял. Пусть живет себе скотина на воле, а ему есть чем заняться, пацаны местные свистульки им попросили сделать.