Илья Егорович работал во дворе. Мастерил из коляски подросшего сына тачку. Получалось вполне прилично. Вот теперь будет в чем дрова с заднего двора в сарай перевозить. И Никитке будет интересно, как папа изменил до неузнаваемости его коляску. «Надо бы позвать его, пусть поучиться у меня, кстати, а что это он притих?» — задумался мужчина и огляделся. Обычно если ребенок затихал, жди беды. Это отец уже выучил, потому спешно бросил инструмент и пошел искать сына.
— Никита! Никитка, ты где?
— Я здесь! — донеслось с улицы.
Илья поспешил на голос сына. Открыв калитку, он застыл как вкопанный.
На скамейке сидел Никита и уже почти лысый Пушок. Который еще несколько минут назад был пушистым серо-белым котом.
— Ты что ж это творишь? — раскричался отец. — Ты где ножницы взял?
— Пап, ему ведь жарко было, — не ответил на вопрос про ножницы Никита.
На удивление кот действительно лежал спокойно и даже не мяукал.
Но Илья Егорович все же забрал у него ножницы и пригрозил поставить в угол.
Никита разочарованно вздохнул и направился в дом.
А через несколько дней отец обнаружил, что хвост их собаки Тучки выстрижен словно у пуделя, кисточкой.
— Признавайся, паршивец, Тучка — тоже твоя работа? — сердито свел брови отец.
Никита опустил глаза:
— Пап, мне просто стричь нравится. Я хочу быть цирюльником.
— Кем? Цирюльником? Ты слово-то это откуда узнал?
— Бабушка мне книжку про него читала. Жил когда-то давно один цирюльник. И стриг он так хорошо, по последней моде, что даже сам Царь к нему наведался однажды! Представляешь, пап!
Илья не обращал внимания на причуды сына. Считал поиграется и забудет. В деревне профессии у всех мужские. Комбайнер, механизатор, тракторист, водитель, агроном. Всех и не перечислить. Вот и Илья планировал, что сын с ним будет поля сеять и убирать. Вместе будут в поле уходить, вместе ночью возвращаться. А когда сын окончил девять классов и объявил, что едет в город учиться на парикмахера, Илья пришел в негодование:
— Сынок, да как так-то? Ты чего, меня на старости лет опозорить хочешь? Меня же все засмеют! — он и не ожидал, что детские забавы сына, окажутся настолько серьезными. Да, он, конечно, поддерживал сына в его увлечении. И даже позволил ему стричь овец. Сначала дома, а после на овчарне с мужиками договорился, чтобы тот мог летом подработать. Но он и подумать не мог, что сын отважиться поехать в город и будет учиться стричь.
— Сынок, ну не мужская это профессия, цирюльник. Нынче кругом одни ведь парикмахерши стали. Это женская профессия. А ты если стричь любишь, так и работай дальше на овчарне, стриги овец.
— Папа, я людей стричь хочу! Я всю жизнь об этом мечтаю!
Ничего не смог Илья с ним поделать. Уехал Никита. Отец даже думал, что сын так в городе и останется.
— Вот видишь,— жаловался он соседу. — И мой тоже в город умотал. Никто не хочет в деревне жить. А что у нас разве плохо?! Просторы, какие! Воздух пить можно! Эх, говорил жене, давай еще дочку родим, может, хоть она бы при мне осталась.
*****
Жена у Ильи умерла, когда Никитке три года было. Он сына один воспитывал. И думал, что воспитывает его настоящим мужчиной. Он и подумать не мог, что сын захочет учиться на женскую профессию
На удивление отца, Никита получил диплом и вернулся в деревню.
— Что, решил-таки батьку послухать? Завтра в поле со мной? — обрадовался Илья Егорович.
— Нет, отец. Жить мне в деревне нравится, потому буду свою парикмахерскую тут открывать.
— Фу-ты ну-ты! — плюнул отец. — Лучше бы тогда в городе оставался. Позорище-то какое! Как в глаза людям смотреть, ведь никто же из наших не поймет. Это в городе еще такое бывает, а не у нас.
И вот появилась в деревне, возле почты, парикмахерская. Небольшая, но такая уютная. Как-то шла мимо парикмахерской директор Дома культуры Ольга Андреевна. Серьезная, миловидная женщина пятидесяти лет. И зашла из интереса, посмотреть. А ушла оттуда с красивой стрижкой, которая сделала моложе ее лет на десять, напилась вкусного чая с липовым медом да музыку приятную послушала. И конечно же, теперь все женщины в деревне узнали, что у них парикмахерская своя есть, в очередь выстроились. У Никиты рука легкая была и взгляд художественный. Сразу видел, кому какая стрижка больше подойдет, кого в какой цвет лучше покрасить. Вскоре слух по соседним селам до самого райцентра дошел. Запись у него на месяц вперед была. Женщины в округе платки носить перестали, каждая была довольна своей новой прической и хотела похвастаться перед остальными. А мужья их руку Илье жали:
— Молодец твой сын, как жена моя похорошела, помолодела! Кудесник он у тебя, вон и меня как подстриг хорошо! – и никто не смеялся над тем, что его сын цирюльник.
Никита как обычно задерживался на работе, когда отец впервые пришел к нему в парикмахерскую.
— Папа? — удивился он.
— Здравствуй, сынок. Ты прости меня. Не понял я тебя сразу, не поддержал. А ты молодец. Каждый день похвалу в твой адрес слушаю. Батьку-то, может, тоже пострижешь? А то вдруг на старости лет встречу кого, — снял он кепку.
Седые волосины топорщились в разные стороны.
— Ну конечно, встретишь, пора бы уже, столько лет живешь один! Я тебя сейчас так подстригу, все соседки будут твои! — засмеялся Никита. И у обоих в глазах заблестели слезы.
А Илья Егорович действительно вскоре встретил хорошую женщину. Да и Никитка удачно женился на первой красавице в деревне. С той поры Илья Егорович, где бы не оказался, всем гордо говорил, что его сын известный в округе парикмахер. А Никитку даже в город работать пригласили, но он отказался. Очень любил он свои родные края. Да и от посетителей не было отбоя