Дуэль... Сколь многое в этих пяти буквах заключено, сколь много крови, чести и горечи утрат! Века наши сочли этот обычай мерилом достоинства и отваги, и не раз и не два приходилось и мне, вашему покорному слуге, выходить на поединок, рискуя жизнью своей ради того, что казалось тогда делом чести и правды. Ещё совсем недавно излагал я вам, как тема дуэлей отразилась в творениях моих, а ныне пришла пора поведать вам о том, как поединки стали неотъемлемой частью самой жизни моей.
Ах, какая сила, какая неукротимая страсть влекла меня по опасному пути. Ибо такова была моя натура — вспыльчивая, страстная, не терпящая ни малейшего пренебрежения, ни унижения.
Первую свою дуэль, помнится, провёл я с господином Кюхельбекером, лицейским товарищем, что, подобно мне, был человеком чувствительным и вспыльчивым. Сие была скорее шутка, чем дело серьёзное, и оружие наше — пистолеты — не выстрелили. Но дуэль стала для меня тем первым камнем на пути, что привёл меня к роковой развязке.
Моя душа, как знатно известно, не знала покоя. Она была подобна морю бурному, где волны горя и радости чередовались столь часто, что не могли дать мне ни дня покоя. Я искал справедливости, и когда её не находил, выходил на поле дуэли, ибо только там, где перед тобой стоит враг лицом к лицу, можно было почувствовать себя вольным. Не терпел я лжи, не терпел оскорблений, не мог смириться с несправедливостью и подлостью, которые нередко встречал на своём пути.
Но, как ни странно, наиболее роковая моя дуэль, последняя, пришлась на долю господина Дантеса. Он, человек ловкий и светский, долгое время осмеливался бросать тень на честь моей супруги, Натальи Николаевны. Терпел ли я? О нет, душа моя кипела, но я, сколь мог, удерживал гнев свой, дабы не ввергнуть семью мою в бесполезные разбирательства. Но когда сплетни, злобные и ядовитые, стали распространяться всё шире, когда имя моей Натальи стали пачкать в грязи, я уже не мог более молчать. Вызов был неизбежен.
Итак, дуэль эта не была просто ссорой двух людей, нет. Это была борьба за честь, за достоинство, за всё то, что было для меня святее самой жизни. Пусть говорили, что я был вспыльчив, что не умел держать язык за зубами, — всё это правда. Но разве мог я, человек чести и поэзии, иначе? Моя кровь кипела, когда чувствовал я несправедливость, и потому так часто держал в руках оружие.
Последний поединок с Дантесом стал для меня роковым, но, быть может, в этом и заключалась моя судьба. Страсть, что вела меня по жизни, не могла угаснуть в тиши и покое. Она требовала ярких вспышек, мгновений острого напряжения, и потому дуэль стала последней строкой в моей судьбе.
Так и вспоминайте меня: поэтом, воином, человеком, что жил не по правилам светского общества, но по законам своего сердца. Пусть это сердце было пылким, вспыльчивым, полным страстей и горечи, но оно билось искренне и честно, не зная лжи и лицемерия.
Враги! Давно ли друг от друга
Их жажда крови отвела?
Давно ль они часы досуга,
Трапезу, мысли и дела
Делили дружно? Ныне злобно,
Врагам наследственным подобно,
Как в страшном, непонятном сне,
Они друг другу в тишине
Готовят гибель хладнокровно...
Не засмеяться ль им, пока
Не обагрилась их рука,
Не разойтиться ль полюбовно?..
Но дико светская вражда
Боится ложного стыда.
(Отрывок из романа “Евгений Онегин”)
#Пушкин
#Биографияписателяпоэта
